После Валеркиного переезда мы стали видеться значительно реже, хотя в старый двор на Таганке он приезжал регулярно. Наши общие интересы оставались теми же: волейбол и футбол — летом, каток — зимой, песни под гитару и портвейн — всегда. Что еще нужно — не говоря про девчонок, но это уже не общие интересы, — когда тебе пятнадцать, шестнадцать или даже семнадцать?
Валерка собирался поступать в институт, не важно, в какой — особых пристрастий у него не было, зато был разряд по боксу, что, при поддержке деда, гарантировало зачисление в любой вуз, поэтому он просто перевелся в школу поближе к новому дому, но учебой интересовался мало, а занимался в основном спортом. У меня шансы были понеопределенней, поэтому после восьмого класса — все-таки к армии уже будет какая-никакая профессия, как сказала мама, — я поступил в техникум — сейчас такие учебные заведения называются колледжами. В техникуме я учился довольно успешно, но не очень-то напрягаясь: все свободное время отнимала гитара — самодеятельность тогда поощрялась. Техникумовский — первый в моей жизни — оркестр даже играл на танцах: их разрешали после разных торжественных мероприятий — начальство заметило, что ожидание объявленного неформального общения сильно поднимало уровень посещаемости любых скучных собраний.
Как и предполагалось, Валерка сразу после школы оказался в Бауманском, но скоро успешно подрался с другим студентом — отпрыском более влиятельного семейства; к тому же Валеркин дед был уже на пенсии и потерял значительную долю своих возможностей — и отчисленный Валерка пошел в армию практически одновременно со мной. Я попал в военный оркестр, Валерка — в морской десант, и наше общение надолго прервалось — в редких письмах мы писали друг другу в основном чепуху…
Встретившись после службы, мы обнаружили, что наши интересы перестали совпадать, а по некоторым вопросам мы и вовсе, можно сказать, идейные враги. Ввод советских войск в Чехословакию, “Мастер и Маргарита”, очередной съезд КПСС, “Один день Ивана Денисовича” и вообще сталинские репрессии, прошлое наших семей — любая из этих тем доводила нас до ссоры, но, остыв, мы вспоминали дворовое детство, а портвейн и Высоцкий завершали сближение…
Очевидно, наша дружба сошла бы на нет и сама собой — паузы между встречами постепенно удлинялись, — но тут умер дед, что стремительно ускорило развязку.
Валерка неожиданно позвонил и спросил, можно ли приехать поговорить. Я удивился — мы накануне виделись на поминках и встречаться в ближайшее время не предполагали.
— Что-нибудь случилось?
— Да нет, ничего… Сосед тут пристал с одним вопросом… Музыки касается… А у тебя ведь там есть… ну… знатоки разные…
— А в чем вопрос-то?
— Это не по телефону… Это показать надо…
— Приезжай.
Я был заинтригован. У меня действительно были знакомые среди музыкантов — да я и сам уже играл в профессиональном ансамбле. Но чтобы какой-то сосед обратился с музыкальным вопросом именно к Валерке?! Разве что Валерка распушил хвост — вон, мол, какие у меня друзья! Хотя и это сомнительно — хвалиться дружбой с ресторанным контрабасистом нормальный человек не будет…
Валерка тут же примчался. Оказывается, вчера, когда все уже разошлись, к нему зашел новый сосед по подъезду — сразу после работы — ну, помянуть деда и познакомиться поближе. Выпили, конечно, разговорились, и, слово за слово, Валерка рассказал соседу про друга детства, который музыкантом стал, — то есть про меня. Услышав это, тот заволновался и вдруг спросил, надежный ли я человек. Получив убедительный ответ, сосед под большим секретом поведал, что у него тоже был дед, после смерти которого на антресолях обнаружилась спрятанная скрипка — никто понятия не имел, откуда она взялась, — музыкантов в той семье отродясь не было. Первым и единственным (я добавил: “И естественным”) желанием было эту скрипку продать, но продешевить-то не хочется! Значит, нужна экспертиза, но она стоит немало — и хорошо, если скрипка окажется ценной, а вдруг барахло, тогда денег жалко. С другой стороны, если скрипка стоящая, то наверняка возникнет вопрос: откуда она взялась? Начнут копать, и вместо денег можно получить большие проблемы.
— В общем, до поры, — тут Валерка многозначительно на меня посмотрел, — скрипку надежно перепрятали и теперь ищут подходящего эксперта.
— Ну а я-то чем могу помочь? — спросил я.
— Вот, смотри. Он картинку срисовал, ее там внутри видно, ну, вроде клейма.