Так что прости меня,
мой современник,
метод Светония —
метка доверия.
Шизофреничны мы все.
Плюс — империя.
Если…
Пушкин ушел из дому,
а не старик Толстой.
Лермонтову седому
встретился век молодой.
Не был в Санкт-Петербурге
убит Александр Второй.
Руси православной турки
вернули Царьград святой.
Ульянов стал адвокатом,
а Джугашвили попом.
Россию в веке двадцатом
не перевернули вверх дном…
* *
*
Живущих в жертву не готовь
И сам не гибни безупрёчно:
Непрочно дело и порочно,
Когда под ним струится кровь!
* *
*
ничего не знает о смерти смертоносная сабля
ничего не знает смертельный снаряд
ничего не знают землетрясение
пожары, микробы, цунами и случайный кирпич
все они, ничего о жизни и смерти не знающие,
обступают нас,
уязвимых, беспомощных, незащищенных,
в лучшем случае все равно обреченных
умереть своей смертью.
(если позволят
киллеры
гитлеры
каины)…
* *
*
Забывают хороших поэтов,
не гениев — просто хороших.
Забывают — талант зарывают
обратно, как зерна в песок.
Кто их окропит водою,
чтобы опять из проросших,
как сквозь асфальт, пробился
живой беззащитный росток?
* *
*
Становится русских всё меньше?
Становится русских всё больше!
Чего мигранты достигли?
Они всё в большем числе
Переплавляются в русском тигле,
В крепчайшем языковом котле.
Красотки любого цветения
Извечно годятся в подружки нам;
Даже негр через два поколения
Становится Пушкиным!
* *
*
Когда пианистка левую руку перебрасывает через правую,
предопределённые ноты оживают охотно с октавою,
а когда судьба правой рукой хватает левое ухо,
тогда пасует пророк и начинается заваруха.
Это вам не фокусы физики, не хитрости химии,
а нечаянности — как стихи мои…
Довески
Ардов Михаил Викторович родился в 1937 году в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ, работал на радио. В 1980 году принял священнический сан в Ярославской епархии. В 1993 году ушел из Московской патриархии в другую юрисдикцию. Ныне — настоятель храма во имя Царя Мученика Николая II, что на Головинском кладбище в Москве. Автор нескольких книг. В “Новом мире” публиковалась его мемуарная проза “Легендарная Ордынка” (1994, № 4 — 5), “Возвращение на Ордынку” (1998, № 1), “Вокруг Ордынки” (1999, № 5 — 6; 2000, № 5).
Мемуары
Посвящается моему другу Валерию Варданяну, под чьим гостеприимным кровом писались эти страницы
В 2008 году у меня вышла обширная книга под названием “Все к лучшему…”, и мне казалось, что впредь в жанре мемуаров я выступать не буду. Но память не унимается, то и дело всплывают персонажи, эпизоды, целые истории… И вот я решился еще раз дополнить свои и без того пространные воспоминания.
Если сравнить мой последний том с чем-то вроде кирпича или с буханкой хлеба, новые записи можно наименовать “довесками”…
Сороковые
Среди тех немногих предметов, которые я после женитьбы взял из родительского дома, был старый металлический поднос. Я помню тот день, когда он появился у нас на Ордынке. Это был голодный 1945 год. Мой отец (еще не демобилизованный, еще в майорском чине) побывал в оккупированном Красной армией Кенигсберге. И вот он возвращается домой из той командировки и рассказывает о тамошнем “блошином рынке”, где изнуренные войной и лишениями немцы продают или просто меняют на хлеб одежду, обувь, посуду, безделушки… На той барахолке отец и купил этот поднос. Он долгое время хранился у нас в квартире, а потом я отнес его в свой храм, где он и ныне пребывает.