А между прочим, у нее кузов из толстого луженого железа…”
В конце семидесятых журналисты стали именовать Президента Соединенных Штатов “главой Белого дома”. (На самом деле “главой дома” называется не хозяин какого бы то ни было строения, а старший из членов некоей семьи.)
В те времена у моего брата Бориса был приятель — литератор Рамиз Фаталиев. Я запомнил его реплику:
— Если Рейган — глава Белого дома, то Брежнев — глава Спасской башни.
6 апреля 1980 года, на день Святой Пасхи, произошло самое значительное событие всей моей жизни — Ярославский Митрополит Иоанн (Вендланд) рукоположил меня в иерейский сан.
Вечером в Великую Субботу, незадолго до полуночницы, я явился в Алтарь Федоровского кафедрального собора и увидел сидящего в кресле настоятеля — аристократичного и обаятельного Бориса Старка…
Вслед за мной в Алтаре появился протоиерей Игорь Мальцев, он привел с собой семилетнего сына Николая. Мальчик был нарядный, радостный…
Кто-то сказал:
— Может быть, Коля у нас еще архиереем будет.
— Нет, — сказал его отец. — Он хочет, чтобы у него был ребенок…
Тут Старк улыбнулся и произнес:
— Одно другому не мешает…
(Для несведущих пояснение: в Православной Церкви все архиереи — монахи. Но отец Борис знал, что говорил.)
В мае того же восьмидесятого я начал службу на первом своем приходе — в селе Горинском. Добираться туда надо было от города Данилова по проселочной дороге.
Однажды я ехал в автобусе в сторону прихода, а со мною рядом сидела девушка, жительница Ярославля. Как выяснилось, она окончила педагогический институт и ее по распределению отправили работать в какую-то сельскую школу.
Попутчица взирала на меня с любопытством, а потом решилась и задала вопрос:
— Неужели вы действительно верите в Бога?
— Да, верю, — отвечал я, — в этом ничего удивительного нет. Гораздо более странно не верить в Бога. Вот мы сейчас с вами проезжаем мимо трехэтажного дома… Если я вам скажу, что дом этот никто не проектировал и никто не строил — он по себе сложился, вы поймете, что это — чепуха. Кто-то обжигал кирпичи, кто-то их сюда привозил, кто-то возводил стены… И вот вам говорят: весь этот мир, такой гармоничный и сложный, не имеет Создателя… Дескать, все само по себе возникло — и растения, и животные, и люди… И вам это не кажется странным…
Девушка задумалась, а потом сказала:
— Ну хорошо… А почему же вы к жульничеству прибегаете?
— Что вы имеете в виду?
— А вот вы опускаете в воду серебряный крест, молекулы серебра не дают воде портиться… А вы уверяете, будто она — святая.
— Но в моем храме нет серебряного креста, — сказал я.
— Как это — нет?
— А вот так — нет! Согласно распоряжению Ленина из церквей была изъята драгоценная утварь. У нас в храме до сих пор хранится копия протокола, который составлялся при этом изъятии. А теперь подумайте, кто же прибегает к жульничеству? Я полагаю, тот, кто ограбил нас, а теперь хулит Святую воду и внушает таким, как вы, сказки про мнимую чудодейственность серебряных крестов…
На том наш разговор и окончился.
И еще мне вспоминается одна попутчица — очень бойкая особа.
Я ее спрашиваю:
— А живешь ты где?
Она отвечает:
— В деревне.
— В какой деревне?
Она говорит:
— В деревянной.
Тут только я понял этимологию слова “деревня”. Там ведь вправду было все деревянное — и дома, и телеги, и утварь…
И еще одно слово мне тогда открылось. Я помню, как хозяйка сказала про свою кошку:
— Она у меня хорошая, ловкая…
Ловкая — значит, исправно мышей ловит.
Восьмидесятые
В начале восьмидесятых мы сблизились с Владимиром Андреевичем Успенским. Это — самый умный, разносторонне образованный человек из всех, кого я знаю. По счастью, он и живет неподалеку от меня, и мы с ним общаемся почти всякий день. В. А. — доктор физико-математических наук, профессор, заведующий кафедрой в Московском университете. Он — автор не только множества научных работ, но и замечательного двухтомника — “Труды по нематематематике” (М., 2002).