Когда они пересекали границу Соединенных Штатов, машину остановил чернокожий охранник и попросил путешествующих предъявить документы. Ему были вручены четыре паспорта — канадский, австралийский, американский и советский. Негр хотел было задать какой-то вопрос и обратился к тому, кто был гражданином США, — к о. Киприану. А тот (повторю: многолетний насельник русского монастыря) произнес:
— I don’t speak English.
В марте девяносто четвертого я впервые прилетел в Америку, поселился в гостеприимном доме протоиерея Владимира Шишкова. Мы стали служить с ним вместе в храме во имя Казанской иконы Божией Матери (город Ньюарк, штат Нью-Джерси).
Это очень красивая и удобная церковь — бывшая англиканская. Она была построена в 1915 году, там прекрасные витражи, просторный алтарь, множество подсобных помещений… Помнится, я посмотрел на все на это и сказал о. Владимиру:
— Прекрасный храм — молодцы англиканцы. Дай им Бог в епископы — женщину хорошую…
Ньюарк — довольно большой город. В шестьдесят седьмом году он сделался известным благодаря бунту негров. Чернокожие хулиганы били витрины, грабили магазины, жгли автомобили… Но там была большая итальянская колония. Один из итальянцев сплотил своих соплеменников, вооружил их и предъявил неграм ультиматум:
— Если вы не перестанете бесчинствовать, мы вас всех уничтожим…
И бунт в течение нескольких дней сошел на нет.
На следующих выборах этот итальянец стал мэром Ньюарка.
Шишков, как настоятель тамошнего храма, был приглашен к нему на прием по случаю Дня независимости США.
Градоначальник подходил ко всем гостям, приблизился он и к о. Владимиру. В конце разговора мэр сказал:
— Отец, вот вам номер телефона моего помощника. Если у вас возникнут какие-нибудь проблемы, позвоните ему, и мы вам постараемся помочь.
В течение нескольких последующих лет никаких проблем не возникало.
Но вот возле храма — на пересечении улиц — стали собираться подростки. И происходило это по субботам, вечером. В церкви идет всенощная, а тут рев мотоциклов, громкая музыка, крики, смех…
Обращение в полицию ни к чему не привело — юнцы продолжали свои субботние развлечения. И тогда Шишков нашел листочек с телефоном помощника мэра, позвонил и пожаловался на подростков.
В следующую же субботу они возле храма не появились, и больше никогда их там не было.
На следующем приеме о. Владимир выразил мэру свою благодарность и спросил:
— Как вам удалось прогнать их от нашего храма?
Итальянец отвечал:
— Отец, я ведь вас не спрашиваю, как вы делаете свой бизнес. Что же вы меня спрашиваете, как я делаю мой?
Шишков и его жена Мария Георгиевна рассказывали мне, как в начале шестидесятых годов они гостили в Швейцарии. Там жила тетка о. Владимира, она была замужем за протоиереем Игорем Трояновым.
В те годы в Лозанне проживал престарелый Пьер Жильяр, в начале века — “наставник наследника цесаревича Алексея Николаевича”.
Отец Игорь повез своих гостей познакомиться с этим замечательным человеком. Они увидели маленького, сухонького старичка, который очень приветливо их встретил. После первых незначащих фраз Шишков задал ему какой-то вопрос о Государе Николае Александровиче. И тут Жильяр преобразился — он встал, вытянулся, лицо его сделалось значительным, и он отчеканил фразу:
— Россия не знает, какой у нее был Царь!
Потом разговор зашел о царских детях. Они очень любили своего учителя и называли его “Жилик”. Когда Анастасия была еще маленькая, он давал уроки только старшим — Ольге, Татьяне и Марии. Однажды младшая попросила разрешения присутствовать на занятии. Сидя за одним столом с великими княжнами, Жильяр вдруг почувствовал, что кто-то прикасается к его ноге. Посмотревши вниз, он увидел, что Анастасия, которая забралась под стол, полирует его башмак подолом своего платья…
Жильяр был небольшого роста и худой. Однажды ему потребовалось достать с высокой полки какую-то книгу. Он встал на верхнюю ступеньку лестницы, а в это время появилась великая княжна Мария. Она приблизилась к Жилику, обняла его за ноги, приподняла и стала расхаживать со своей ношей по комнате…