— И я в зените, — улыбнулась Таня, положила ладони на выпуклый живот и погладила его с боков. — Мы в зените!
Вершина жизни, вершина горы и гора ее живота — все это было в родстве между собой.
— Ты чувствуешь? — спросила она у живота. — Ты чувствуешь, мы с тобой влюбились...
Живот почему–то был ее сообщником. Она посмотрела на спящего рядом Сергея. Руки его она разглядела еще с вечера: небольшие, с загибающимися вверх последними фалангами, с увеличенными суставами в поперечных складках кожи, ногти с белыми пятнышками, означающими не то дефицит какого–то витамина, не то нежданный подарок, заготовленный судьбой... Она покосилась — рука эта, доверчиво развернувшись вверх ладонью, лежала на ее плече. В середине мякоти венериного бугра она нашла глубокий шрам. Еще один был на предплечье. Было много подробностей у этого мальчишеского тела, которые она не успела заметить с вечера, но заранее полюбила. Большой палец на ноге сильно выдавался вперед, ступня небольшая и узкая, как у женщины. Ворс густых белых волос на голени... лежит на боку, одна нога согнута в колене. В укромной тени, среди светлых завитков, скромное спящее орудие и совершенно не безликое — прежде Тане казалось, что мужские члены слегка различаются по величине, в остальном же предметы абсолютно одинаковые. Этот был с характерным изгибом, повторяющим линию губ, и выражал простодушие и способность к самозабвению... Таня тронула рукой молочно–белую кожу, маленький лоскуток на бедре, не покрытый загаром. Кожа по–женски нежная. Грудь же покрыта была мягкой порослью, светлой, как выгоревший мох.
Она потрогала шрам на ладони — это будет мое любимое место.
Он пошарил другой рукой возле себя, придвинул ее к себе:
— Ты куда? Не уходи...
— Никогда, — ответила Таня. — А в уборную можно?
— Ни за что.
Он прижал ее к себе — все сходилось замечательно. Никогда прежде он не испытывал такого совпадения. Не открывая глаз, он спросил ее:
— Ты откуда взялась?
— Да ниоткуда. Я всегда была, — засмеялась Таня.
— Видимо, да, — согласился он, ощупывая руками шею, грудь, живот.
— Открой глаза, — попросила Таня.
— Боюсь, — улыбнулся он, но глаза открыл.
— Ну и как? — Таня приподнялась и слегка отстранилась.
— Отлично, — успокоил он ее, а может, и себя. — Все было отлично, только я совершенно твоего лица не запомнил. У меня, знаешь, однажды на этом месте такая травма была. Проснулся, а рядом...
Таня зажала ему рот рукой:
— Забудь. Все, что было раньше, немедленно забудь. Ты Сергей, я Таня, остальное не имеет значения.
Сергей засмеялся:
— Хорошо. Но вообще–то у меня жена есть.
— А у меня муж. Даже два. И скоро будет ребенок...
— В каком смысле? — Сергей привстал, опершись на локоть.
Таня взяла его руку и положила на живот:
— Месяца через три, три с половиной.
Живот был тугой, наполненный. Сергей отдернул руку, как будто обжегся о чайник:
— Ты даешь... Такого со мной еще не было...
— И со мной, — засмеялась Таня. — Всегда бывает первый раз... Ты у меня в первый раз.
Он встал и пошел в душ, постоял под жидкой теплой струей несколько минут. Попил из ладоней противной воды.
“Дурная девка. Сейчас же прогоню”, — решил он и вышел из душа. Она уже стояла возле двери и тут же проскользнула внутрь. Фигура у нее была чудесная, и грудь, и талия. Живот был небольшой, но вполне заметный.
Он снова лег в постель. Закурил.
— Одевайся и уходи, — попросил он ее, когда она села рядом с ним на кровати.
Она покачала головой:
— Чего ты испугался? Все в порядке. Никуда я не уйду от тебя.
— Там в тебе ребенок, я же могу ему нарушить что–нибудь. Тебе вообще–то трахаться можно в таком положении?
— А тебе показалось, что нельзя?
— Мне не показалось. Я просто не заметил.
— А я думаю, что очень даже можно. Я вообще и на юг–то поехала, чтобы ему удовольствие доставить. — Она прихватила живот руками.
— В каком это смысле?
Таня засмеялась:
— Поплавать, на солнышке поваляться.
Она нырнула в постель, под простыню, обхватила его за шею: