Выбрать главу

Он не питал особой слабости к этому длинноволосому музыканту и даже несколько ревновал к нему Женю. Что их связывало, совершенно непонятно…

А Илья Иосифович давно уже решил, что поедет в Москву, когда родится правнук. Виза была готова. Валентина сначала была категорически против, но потом сдалась — при условии, что и сама поедет. Оставалось только билеты заказать. Их старшая дочь, родившаяся через четыре месяца после Жени, живет отдельно. Младшую, шестнадцатилетнюю, увезенную из России малышкой, они никогда одну не оставляли: она робкая, довольно странная девочка. Решили, что ей будет полезно десять дней пожить самостоятельно.

Была некоторая сложность с Валентининой работой. Она преподавала в Гарвардском университете и так сразу взять отпуск не могла. Но свой курс она заканчивала читать через три недели. Что же касается Ильи Иосифовича, он был давно на пенсии, состоял почетным членом десятка разнообразных обществ и редколлегий и уехать мог в любой момент.

Последние три года он читает Тору по-немецки и по-английски и сетует, что родители не отдали его в детстве в хедер. Учить иврит в восемьдесят шесть лет непросто. С другой стороны, трудности его не пугают. Такого собеседника, каким был Павел Алексеевич, у него нет и никогда не будет. Он часто с ним мысленно беседует и даже ссорится. Хотя надо признать, что сближение между ними происходит: Илья Иосифович склоняется к существованию Мирового Разума и носится с идеей, что Библия представляет собой грандиозную шифровку, космическое послание Мирового Разума к человечеству. Но человечество еще не дозрело, чтобы эту шифровку прочитать. С Генкой, который живет в Нью-Йорке, он постоянно пытается обсуждать богословские проблемы, но тот решительно предпочитает всякую восточную собачатину, начиная от китайской кухни и кончая карате. Узнав, что у Жени родился сын и отец собирается в связи с этим ехать в Москву, он встревожился:

— Что за развлечения в твоем возрасте! Пошли ей лучше денег! Да и я готов…

Но Илья Иосифович стоял твердо:

— Не учите меня жить! У девочки есть дед. У меня есть правнук. Жаль, Пашка не дожил.

…………………………………………………………………

…………………………………………………………………

…………………………………………………………………

Окончание. Начало см. № 8 с. г.

В полном объеме роман выходит в издательстве «Эксмо» под названием «Казус Кукоцкого».

Марина Кудимова

Утюг

Характеристика

Март. Обветрены уста… Живописные места! Жаль, что рейсовый автобус Ходит только до моста. Если б угры или фрязи Обжились в таком краю, Под бетон ушли бы грязи В туристическом раю. Что ты, что ты! Тьфу, не сглазь, — Пусть уж лучше будет грязь! Просто власть лукавым глазом До нее не добралась. Пешеходу грейдер сносен Чуть ли не до посевной. Правда, есть еще и осень, — Но не сразу ж за весной! Так куда же я иду По замерзшему пруду, Посередке, там, где с лодки Самый раз кидать уду? Правда, если встанешь рано, Прежде целого села, Правда, если рыбохрана Накануне подпила. Снег уже слоится весь, Как бумаги чистой десть… Я иду пока что к цели, И она пока что есть. Очевидна и конкретна, Казуистики чужда. По зиме — три километра, Летом — больше вдоль пруда. Что ж! Для цели — невдали, Хоть считай на лье и ли. Там жила в усадьбе тетка Гончаровой Натали. Там в моей каморе дымной Даже мыши не живут. Там меня Марин Владимной Соблазнительно зовут. Там, не по летам мудра, Нечистоты из ведра Льет в канаву Антонина, Медицинская сестра. И такие знает были, Что не в радость ей и флирт. Мы с ней делим быт бобылий, Пьем неразведенный спирт. Там от инея пернат И нахохлен старый сад. Досыпает до подъема Специальный интернат. Где я вкусы возмущаю, Набекрень нося берет, Где я тайно замещаю Кадр, гуляющий декрет. Где, прошедший сквозь барак, В винно-водочных парах Невменяемый директор Топит совесть или страх. И душой своей незлою Заодно со всей страной Грезит «Малою землею», «Возрожденьем», «Целиной». Там сейчас, как дважды два, Спит и мой четвертый «А»… В спальне утром плюс двенадцать