— Какая уродина, — отреагировала Ирина.
— Почему уродина? — возразила Алечка. — Очень красивая... — Она кинулась к кошке и подняла ее за лапы, поцеловала в морду.
Было видно, что Алечка соскучилась по дому и с удовольствием вернулась. Маленьким людям везде хорошо. Они не видят большой разницы между бедностью и богатством. Они видят разницу между “весело” и “скучно”.
На кухне ужинал Олег. Видимо, только что вернулся с работы. “Много работает”, — отметила про себя Ирина.
Олег не вышел поздороваться. Он задумчиво ел, делал вид, что все, происходящее за дверью кухни, не имеет к нему никакого отношения.
— Ты разденешься? — спросила Снежана.
Она не спросила: ты останешься? Об этом не могло быть и речи. Вопрос стоял так: ты разденешься или сразу уйдешь?
— Я пойду домой, — ответила Ирина. — Уже поздно.
Ирина сначала произнесла, а потом уже поразилась слову “домой”. Она привыкла к дому Анны и ощущала его своим. Она его прибирала, знала каждый уголок и закуток. Это был чистый, экологичный, благородный дом, запах старого дерева и живые цветы на широких подоконниках.
Анна лежала и смотрела в потолок. Она рассчитывала на Ирину, хотела прислониться к чужой, приблудшей душе. Но чужие — это чужие. Только свои могут подставить руки, потому что свои — это свои.
Может быть, вернуться в Москву? Жить с Ферапонтом? Заботиться о нем. Плохая семья лучше, чем никакой. Это установлено психологами.
Анна встала и набрала московскую квартиру. Услышала спокойный, интеллигентный голос Ферапонта.
— Да... Я слушаю.
— Это я, — произнесла Анна. — Как ты там?
— Ничего... — немножко удивленно проговорил Ферапонт.
— Что ты ешь?
— Сардельки.
— А первое?
— Кубики.
— Хочешь, я приеду сготовлю что-нибудь? — предложила Анна.
— Да ну... Зачем? — грустно спросил Ферапонт.
Анна почувствовала в груди взмыв любви.
— Может, мне переехать в Москву? — проговорила Анна.
— Ну, не знаю... Как хочешь...
В глубине квартиры затрещал энергичный женский голос.
— Ну ладно, я сплю, — сказал Ферапонт и положил трубку.
Анна смотрела перед собой бессмысленным взором. Что за голос? У него в доме баба? Или работает телевизор?
Анна прошла в кабинет, включила телевизор. Фигуристая молодуха с большим ртом энергично рассказывала о погоде, о циклоне и антициклоне.
Анна стояла с опущенными руками. А вдруг все-таки баба? Тогда возвращаться некуда. Остается вот этот пустой дом, затерянный в снегах.
“Хоть бы Ирина скорее вернулась”, — мысленно взмолилась Анна.
Она легла, попыталась заснуть. Но в мозгах испортилась электропроводка. Мысли коротили, рвались, прокручивались. И казалось, что этому замыканию не будет конца.
Где-то около двух часов ночи грюкнула дверь.
“Ирина”, — поняла Анна, и в ней толкнулась радость. Стало спокойно. Анна закрыла глаза, и ее потянуло в сон, как в омут. Какое это счастье — после тревожной, рваной бессонницы погрузиться в благодатный сон.
Наступила весна. Солнце подсушило землю.
Ирина сгребала серые прошлогодние листья и жгла их. Плотный дым шел вертикально, как из трубы.
В доме раздался телефонный звонок. Ирина решила не подходить. Все равно звонят не ей. А сказать “Нет дома” — это то же самое, что не подойти. Там потрезвонят и поймут: нет дома. И положат трубку. Ирина продолжала сгребать листья. Звонок звучал настырно и как-то радостно. Настаивал.
Ирина прислонила грабли к дереву и пошла в дом.
— Слушаю! — недовольно отозвалась Ирина.
— Позовите, пожалуйста, Джамала! — прокричал голос. Этот голос она узнала бы из тысячи.
— Какого еще Джамала? — задохнулась Ирина. — Ты где?
— Я в Москве! Мне вызов пришел. Слушай, мне не хватает на операцию. Мне больше не к кому позвонить.
— Сколько? — крикнула Ирина.
— Две штуки.
— Рублей?
— Каких рублей? Долларов.
— А ты что, без денег приехал? — удивилась Ирина.
— Они сказали, в Америке дорого, а у нас бесплатно. Я привык, что у нас медицина бесплатная...
— А когда надо?