Сайентология тоже не выдержала в России долгой конкуренции. У них сайентология, а у нас “белые экологи” “духовного учителя” Владимира Иванова, у них Ширли Мак-Лейн, а у нас Евдокия Марченко с “Радастеей”. Причем наша Дуся, в отличие от американки, не какая-то там актриса, а закончила Уральский университет по специальности астрофизика да еще пятнадцать лет проработала вольнонаемной в ракетных войсках стратегического назначения. После увольнения Дуся стала “ученым философом”, учредителем очередной общественной организации “Радастея”. “Ученый философ” Евдокия Марченко открыла новый путь к интеллектуальному совершенству — “ритмологию”, что превосходит хаббардовский “клиринг” по силе “промывки мозгов”. Поведение, целевые установки, мировоззрение радастейцев определяются “ритмами”, которые Дуся заготовила на все случаи жизни. Ритмы — это такое рифмоплетство, где нет явного смысла, но есть терминологическое обобщение космических откровений Марченко. Радастейцы должны все время твердить Дусины ритмы (принцип нейролингвистического программирования). В истории “Радастеи” много темных пятен, как-то: на каком основании Марченко по указанию из Москвы откупила за 7 миллионов у оборонного предприятия детский лагерь, стартовая цена которого на аукционе была 40 миллионов?21 Хотя Марченко издала сорок книг и брошюр в своем собственном издательском комплексе (на территории приобретенного детского лагеря), вряд ли доходы от продажи этой письменной продукции могут покрыть все расходы “Радастеи”: форумы (радасты), представительства за рубежом, выездные конференции в Венгрии, Бразилии. Все не ближний свет. Из-за Уральского хребта “Радастея” достигла и наших краев. Где уж тут удержаться “дианетике”, когда высадился “космический десант” — так Марченко именует своих последователей.
Итак, “наши” потеснили новые религии, пришедшие с Запада. Но это обстоятельство не вызывает у меня прилива патриотических чувств. Отечественный “Нью Эйдж” во всех его проявлениях преследует ту же цель, что и западный: вытеснение христианства, в России — православия, на обочину истории.
В упомянутой статье Айлин Баркер утверждает, что неправомерно связывать национальную самобытность исключительно с какой-то одной религией, а другие верования рассматривать не как альтернативные религии, вносящие свой вклад в богатство культуры нации, а “как вероломные идеологии”22, отсюда можно ожидать “предубежденной дискриминации” и прочих неприятностей. У английского социолога весьма своеобразный взгляд на природу национальной культуры. Какой вклад в нее следует ожидать от темного мистицизма, древних языческих суеверий и “плюрализма” деструктивных культов? Ничего, кроме одичания, интеллектуальной и культурной деградации. Если я не права, пусть мне назовут хотя бы одно имя ученого, значительного писателя, композитора из числа кришнаитов, “свидетелей Иеговы”, виссарионовцев и тому подобных. Если говорить о гражданском мире и согласии, то агрессивны по отношению к окружающим, к отечественной истории, культуре, религии именно новые культы.
“Кто победит?” Было бы отрадно надеяться на здравый смысл, который подвигнул бы наших чиновников серьезно подумать о концепции национального и общегуманитарного образования. Незнание, непонимание своей духовной традиции, религиозное невежество, по сути, лишают молодого человека свободы выбора. Свободным ведь может быть только осознанный выбор.
Подогревать же нездоровое любопытство к оккультизму и магии ради торжества либеральной идеи — о других мотивах умолчу — дело неблагородное и неблагодарное. В своем кратком перечне совершенно новых для России сект я не упомянула сатанистов. Где гарантия, что кто-либо из защитников “плюрализма” без границ или кто-то из их близких не станет ритуальной жертвой таковых?
Вера, по словам Антония Великого, “есть свободное убеждение души”. Психологическое порабощение группой или одним лицом лишает сектанта именно этого необходимого признака веры — “свободного убеждения души”.