Этот сюжет просматривался еще в “Военном перевороте” — в прекрасном стихотворении “Кольцо” (первая строфа этого стихотворения, правда, подкачала: о фрейдистах было бы лучше не упоминать, дабы не привлекать их внимание). “Я — дыра, пустота, никем не установленное лицо, / Надпись, выдолбленная в камне, на Господнем пальце кольцо”. Чуть позже Быков напишет новые тексты о том же: стихотворения “Мой дух скудеет. Осталось тело лишь…”, “Оторвется ли вешалка у пальто…”, поэму “Хабанера”. Оптимальное же воплощение данный сюжет нашел в “Пэоне четвертом” — центральном, ключевом произведении сборника “Призывник”:
О Боже мой, какой простор! Лиловый, синий, грозовой, — но чувство странного уюта: все свои. А воздух, воздух ледяной! Я пробиваю головой его разреженные, колкие слои. И — вниз, стремительней лавины, камнепада, высоту теряя, — в степь, в ее пахучую траву! Но, долетев до половины, развернувшись на лету, рванусь в подоблачье и снова поплыву.
Так Быков не писал еще никогда. Подчеркнутая реалистичность письма, мягкая, “тающая” ирония, социальные и метафизические обобщения, пускай даже черный апокалиптизм “Отсрочки”… Но такой откровенный символизм с фэнтезийной подсветкой!.. Такая ледяная полетность, такая нездешняя отчетливость красок!..
Не может быть: какой простор! Какой-то скифский, а верней — дочеловеческий. Восторженная дрожь: черно-серебряная степь и море темное за ней, седыми гребнями мерцающее сплошь. Над ними — тучи, тучи, тучи, с чернотой, с голубизной в разрывах, солнцем обведенные края — и гроздья гроз, и в них — текучий, обтекаемый, сквозной, неузнаваемый, но несомненный я.
Хочется процитировать это стихотворение все — без изъятий, наслаждаясь умопомрачительными эпитетами, хочется распутать все интертекстуальные нити, тянущиеся к “Пэону четвертому” — от гностических преданий, от Ницше, от борхесовского “Дома Астерия”. И от пушкинского “Пророка”, конечно же…
Так вот я, стало быть, какой! Два перепончатых крыла, с отливом бронзовым, — смотри: они мои! Драконий хвост, четыре лапы, гибкость змея, глаз орла, непробиваемая гладкость чешуи! Я здесь один — и так под стать всей этой бурности, всему кипенью воздуха и туч лиловизне, и степи в черном серебре, и пене, высветлившей тьму, и пустоте, где в первый раз не тесно мне.
Превращение состоялось!…
Лечу, крича: “Я говорил, я говорил, я говорил! Не может быть, чтоб все и впрямь кончалось тут!” Как звать меня? Плезиозавр? Егудиил? Нафанаил? Левиафан? Гиперборей? Каталабют? Где я теперь? Изволь, скажу, таранить облако учась одним движением, как камень из пращи: пэон четвертый, третий ярус, пятый день, десятый час. Вон там ищи меня, но лучше не ищи.
Кирилл АНКУДИНОВ.
Майкоп.
Science fiction again, или Снова нон-фикшн?
SCIENCE FICTION AGAIN, ИЛИ СНОВА НОН-ФИКШН?
Филип Дик. Свободное радио Альбемута. Перевод с английского В. Баканова и B. Генкина. М., “АСТ”, 2002, 320 стр.
Pнаем ли мы, что такое научная фантастика? Когда-то, лет тридцать с лишним тому назад, — знали довольно определенно. Это были книги Азимова и Лема, Стругацких и Шекли, в которых речь шла о неких событиях, выходящих за рамки повседневного опыта и современных научных теорий. Такая литература называлась science fiction — причем второе слово в названии жанра означало вовсе не “фикцию” (нечто заведомо нереальное), а вообще словесность, любую беллетристику, основанную на вымысле. Собственно, правильнее переводить: “научная литература”, а не “научная фантастика”, последнее привычное словосочетание — не более чем продукт узаконенной переводческой аберрации.
Да, все это вроде бы хорошо известно читателям со стажем, помнящим, как один за другим выходили в свет красные и серые тома легендарной серии “Библиотека современной фантастики”. Эти книги были популярны не только из-за лихо закрученных сюжетов. Читателя давно минувших лет привлекала как раз непростота многих романов и повестей science fiction, их явная или скрытая оппозиционность на унылом фоне официальной “советской литературы”. В те годы по цитатам из Стругацких иной раз узнавали друг друга единомышленники, будущие собеседники по бесконечным разговорам на прокуренных кухнях.