Подниматься мучительно не хочется, ты весь оцепенел от истомы, в голове стоит ядовитый туман, точно с похмелья, но, с другой стороны, непереносимо противно сниться себе рекламной вывеской, которая таращится на рубиновую звезду. Однако же поднимаешься, суешь ноги в шлепанцы и неверным шагом идешь к умывальнику почистить зубы, умыться, причесаться и в конечном итоге прийти в себя.
Заметно свечерело, смотреть на солнце уже не больно, тени сделались длинными и фиолетового цвета, на что ни глянешь, на всем увидишь знак приятной утомленности, и даже птицы, кажется, пересвистываются и порхают исключительно оттого, что еще не вышло время им пересвистываться и порхать. Откуда-то волнующе потягивает дымком, — видимо, это где-то жгут прошлогодние листья, у соседа слева начал было кричать петух, но словно соскучился и замолк.
В эту пору хорошо бывает посидеть за столом между здоровенным тополем и древней яблоней, выпить стаканчик водки с лимонным соком и призадуматься над тем, зачем существует смерть, если твое сознание ориентировано на вечность, отчего цены растут не по дням, а по часам, меж тем как достатков не прибавляется, почему ты не генерал и какого черта твое сознание ориентировано на вечность, если, как ни крути, существует смерть? Однако же водочка исподволь делает свое дело, и думается совсем о другом, а именно: видимо, души точно имеют свойство переселяться из тела в тело, по той простой причине, что от человека всего приходится ожидать, но что до меня, то цепь моих реинкарнаций определенно пресеклась на последнем теле, то есть на мне нынешнем, поскольку моя жизнь — своего рода нирвана и я несомненно живу в раю. Эта мысль мне до того нравится, что я весело оглядываюсь по сторонам и убеждаюсь, что точно живу в раю. Думается: какие же мы все неисправимые идиоты, если никак не поймем, что живем в раю!
Вдруг из-за забора вырастает мой сосед справа, Сергей Ефимович Стрюцкий, и говорит:
— Опять кто-то увел у меня мою любимую канистру и порядочный куль гвоздей. Ну до чего же вороватый у нас народ!
— Чья бы корова мычала, — бурчу я себе под нос и делаю отсутствующее лицо.
Смена светотени
Ковальджи Кирилл Владимирович родился в 1930 году в Южной Бессарабии. Поэт, переводчик, прозаик, критик. Автор многих стихотворных сборников. Живет в Москве.
1 января 2001
Белое утро.
В снежном сугробе бутылка из-под шампанского.
Пустые почтовые ящики,
непочатый,
еще ничем не заполненный век.
Холодок пустоты.
Чистый лист новогоднего снега...
* *
*
Что в сердце прозвучало,
когда вокруг темно?
От Господа — начало.
Гадай: к чему оно?
С небес перо уронит,
как молнию в ночи;
завороженно гонит
вперед себя лучи,
сияет, но при этом
неуловима суть...
Конец обратным светом
преображает путь.
От смены светотени
безжалостен итог.
Уборщики на сцене;
вот Бог, а вот порог,
и сердце забывает
свой собственный секрет.
Зачем конец бывает?
К чему обратный свет?..
* *
*
Кто переступил порог смертельный,
не вернется, говоришь, оттуда?
Может быть, в другой сосуд скудельный
перельется влага из сосуда?
Жизнь моя подключена к потокам
вечного космического света, —