Так пишет семидесятичетырехлетний профессор философии из Мичигана.
А кто сказал, что ставший русским национальным поэтом — автоматически отвергает и т. п.? Я, честно говоря, не понял, при чем здесь это “хотя”?
Геннадий Русаков. “Мне больно жить от счастья бытия”. Беседу вела Е. Константинова. — “Вопросы литературы”, 2004, № 3, май — июнь.
“Понял, что могу писать стихи в любой стране, если идет дождь и если мне никто не мешает. Словом, мне нужен дождь и одиночество. Моих американских знакомых моя любовь к дождливой погоде приводит в ярость. Для них дождь — начало всемирной катастрофы. Затем выпадет снег, и жизнь прекратится. <…> Поэзия состоит из ремесла и из того, что каждый, работающий в ней, пытается и не умеет точно назвать. Вдохновение — почти неприличное слово. Нет, скорее редкое состояние духа… Вообще, почему люди говорят рифмованными строчками? Подозреваю, что это какая-то разновидность патологии...”
Русская православная церковь и Февральская революция 1917 года. Публикация и вводная статья М. А. Бабкина. — “Вопросы истории”, 2004, № 2 — 5.
Четыре журнальных номера подряд открывались этой уникальной подборкой документов: 288 пронумерованных текстов, иные — с приложениями. В редакции мне сказали, что у публикатора наберется еще столько же.
Отношение духовенства к факту свержения монархии в России и установлению власти Временного правительства (и к его деятельности) было не просто лояльным. Прежний режим едва не был предан анафеме. Воззвания, обращения, телеграммы, постановления общих собраний регионального духовенства, проповеди, послания — здесь все жанры. В ничтожном количестве текстов содержатся добрые слова о самодержце. Во всех посланиях — крепкая надежда на долгий путь новой государственной жизни. Некоторые иереи попутно приветствуют либерально-обновленческое церковное движение, другие тут же предлагают названия новым формам государственности (демократическая республика, конечно же). Все твердят о сброшенных оковах (и в миру, и в церкви), не ведая, что — большинству — пули уже отлиты.
Одни документы — подспудно — носят выжидательно-оглядчивый характер, другие — “прогрессивно-торопливый”; но в целом проповеди представителей епископата и резолюции съездов духовенства содержат в себе призывы к мудрости и смирению, поддержке Временного правительства, доведению войны до победы и сплочению в трудах. Многие иереи призывают к амнистии духовенства, пострадавшего за “сочувствие делу церковного обновления и преобразования старого политического строя” (приложение к № 124).
Типичная проповедь тех месяцев: “Милостью Божиею народное восстание против старых, бедственных порядков в государстве, приведших Россию на край гибели в тяжелые годы мировой войны, обошлось без многочисленных жертв, и Россия легко перешла к новому государственному строю, благодаря твердому решению Государственной думы, образовавшей Временное правительство, и Совету рабочих депутатов. Русская революция оказалась чуть ли не самой короткой и самой бескровной из всех революций, которые знает история. Поэтому долг и обязанность каждого православного гражданина Русской земли, во-первых, — всемерно и любовно поддержать новую власть во всех ее начинаниях по водворению порядка и законности в городах и во всей стране, дабы Временное правительство могло скорее приступить к созыву Учредительного собрания, которое определит решение народное о новой форме правления в России, и довести великую мировую войну до победоносного конца, а во-вторых, — всенародно вознести в храмах в ближайшее воскресенье, 12 марта, благодарение Господу Богу за предотвращение бесполезного, недопустимого в христианстве кровопролития и поддержание достойнейших русских людей, вошедших в состав нового Временного правительства во дни неожиданного переворота, с провозглашением многолетия Богоспасаемой Российской Державе и правителям государства…” (№ 42; обращение архиепископа Тверского и Кашинского Серафима (Чичагова) — впоследствии митрополита Петроградского — к членам духовной консистории и благочинным Твери “По вопросу о перемене государственного строя”); владыка Серафим вскоре погиб от рук большевиков и ныне канонизирован как новомученик.