и надежнейшим залогом доблестей длятся благих. —
Беззав и стная похвала ж Олимпийским
медлит победителям. — Ей ведь язык
мой бы мог погонщиком стать. —
Но внушенной расцветает богом премудростью смертный! —
Знай, Агесид а ме, же,
Архестр а тов сыне, ради битвы кулачной твоей
над из маслины златой венцом раздастся
строй сладкопевных раскатов,
дабы всех в Эпизеф и рских Л о крах живущих поч е сть. —
Там соликовствуйте, — вот ручательство
вам, — о Музы, там, где дружелюбию
люд не чужд и вежеству,
и остромысл, и премудр, — туда ступайте ж. —
Ибо врожденный не может измениться
ни лисицы огненной,
ниже льва рыкливого нрав.
Вторая Истмийская,
Фрасибулу, сыну Ксенократа из Акраганты
При пращурах, о Фрасибуле,
коль на златоколый кто
Муз возок восхаживал,
со струнн и цей вещею соединясь, —
скоро вслед выстреливал тем
медоглаголые песни
м о лодцам, чья красота несла на память
Афродите сладкий плод пышнопрестольной. —
Еще ни корыстолюбивой
Муза, ни продажною
не была, согласными,
плавными напевами торг не вела
за наличное серебро
трепетная Терпсихора. —
Ныне ж — не так, и она словам Аргосца
внемлет, истины прошедшего путями:
“Собственность есть человек!” —
сей вымолвил, средств и друзей лишившийся. —
Ты догадался, — пою не безызвестность
конной Истмийской победы,
Ксенократу Посейдоном посланной в дар,
кем ему самим из Дорийской венец
зелени на власы возл о жен,
первейшим почтя колесничим,
Акрагантским светочем. —
В Крисе всевластительный
нань воззрел и блеском, исполнив, облек
Аполлон; — благую стяжал
славу в роскошных Афинах
он у сынов Эрехтея, не пеняя
на десницу конехлеста Никомаха,
управиться сею с броздами
вовремя сумевшего. —
Мироносцы, вестники
Зевса сына Крона, Элейцы его
распознали, в нем обретя
дружелюбивого мужа; —
тихим приветили гласом, перед Никой
золотой ему упавшу на колени,
в им же подвластной земле,
святой Олимпийского Зевса рощею
названной; — где сыновья Энесидама
чести бессмертной добились. —
Посему не безызвестны вашим домам
ни приятность, о Фрасибуле, торжеств,
ниже сластохвальба напевов. —
Ведь нету ни круч, ни уступов
на пути сошествия,
коим Геликонская
к достославным честь сниступает мужам. —
Бросить бы метательный круг
дальше настолько, насколько
распростирал Ксенократ свое над всеми
обаяние. — В почете был у граждан,
достойно блюдя коневодный
всех обычай Эллинов; —
в честь богов устраивал
все свои пиры; — никогда средь пиров
дружеских не свертывал пред
бурным ветрила порывом; —
даже до Фасиса летом добирался,
доплывал до берегов зимою Нила. —
Ныне ль, у смертных когда
завистливых мысли надежд исполнены,
впредь ли о доблести отчей не безмолвствуй
с песнями сими; — понеже
не для праздности они созиждены мной. —
Возвести сие, как придешь к моему
милому, Никасиппе, другу.
Третья Олимпийская,
Ферону из Акраганты, на праздник богодружия
Чтоб дружелюбным сынам Тинд а ровым
и леповолосой польстить
Елене, почтив Акраганту славную,