И все же человеческая впечатлительность (Камю надеялся на человеческое воображение, способное дорисовать внутренние муки казнимого), возможно, — некая «естественная» гарантия, что со смертной казнью общество рано или поздно расстанется. Что, если именно она в конечном итоге лежит в основе некоего труднодоказуемого индивидуального нравственного чувства, противящегося согласию человека со смертной казнью… Но наряду с аргументом эмоциональным (который сродни вере Ханны Арендт в изначальное природное человеческое сочувствие, животную жалость в отношении к себе подобным) в современных спорах о смертной казни присутствует целый набор аргументов, претендующих на рациональность. Однако в публичных спорах практически никогда не идет речь о самих логиках наших представлений об обществе, которые порождают различие позиций по фундаментальному для любого сообщества вопросу относительно применения смертной казни к своим согражданам.
Чезаре Беккариа 3 и Иммануил Кант
Спор о смертной казни
Этот небольшой исторический экскурс предпринимается мною с одной целью — выявить те традиционные логики, которые продолжают действовать и сегодня, когда противники или, наоборот, сторонники смертной казни пытаются аргументировать свою позицию. Так, «противники», иногда и сами того не замечая, буквально цитируют Беккариа:
Что это за право убивать себе подобных, присвоенное людьми? Смертная казнь не может быть правом и не является поэтому таковым.
Высшее наказание никогда не останавливало людей, решившихся посягнуть на общество.
Не суровость, а продолжительность наказания производит наибольшее влияние на душу человека.
Смертная казнь не может быть полезна, потому что она подает людям пример жестокости4.
Попробуем в общих чертах восстановить сам каркас воззрений Беккариа на общество и наказание, чтобы эти высказывания, кажущиеся на первый взгляд и вне своего контекста скорее доводами здравого смысла (или же, наоборот, плодами «идеализма юности» двадцатишестилетнего Чезаре Беккариа) или же моральными утверждениями, обрели свою строгую рациональность.
Главной предпосылкой размышлений Беккариа была особая умозрительная конструкция — представление об обществе как возникающем в результате заключения «общественного договора» и поддерживаемом разумными установлениями. При этом, согласно его идеальному представлению, заключая общественный договор, индивиды делегируют власти «самые малые частицы свободы», но не право распоряжаться своей жизнью, высшим из благ. Уже это основоположение дает Беккариа первый из главных его аргументов против смертной казни. Последующие аргументы связаны с его представлением о сущности и функционировании человеческого сообщества.
В идеале, по Беккариа, общественный организм должен стать «политическим телом», условия жизни которого поняты и приняты каждым. Причем это должно быть как можно более «легкое» тело, не отягощенное эксцессами страстей и насилия. Эгоистичные человеческие страсти, в модели Беккариа, подобны силе тяжести, вредное влияние которой должен устранить мудрый законодатель-зодчий: «…законодатель поступает подобно искусному зодчему, обязанность которого устранять вредное влияние силы тяжести и использовать ее там, где это способствует прочности здания»5 .
Эта метафора замечательна тем, что здесь просвечивает сама конструкция Беккариа: «политическое тело» есть здание, которому угрожают некоторые силы хаоса, которые сообщество должно научиться нейтрализовать.
Итак, «политическое тело» — то есть общественное состояние — противопоставляется Беккариа «животному» состоянию, власти страстей и нерациональных, избыточных форм насилия. Конечно, чувства составляют естественную, животную основу жизни человека, и Беккариа признает их подчас господствующее влияние — ведь исходным «общественным материалом» являются люди, увлекаемые страстями, порой слишком живо реагирующие на окружающий мир. Эта живость чувственных впечатлений, неизменно присущая человеку, не должна быть уничтожена какими-либо санкционированными общественными воздействиями, с другой стороны — людей надо как-то приспосабливать к участию в общем благе и отвращать от неумеренности и преступлений.
Из этого противоречия произрастает мысль Беккариа о необходимости создания так называемых «политических препятствий» в жизни общества, способных погасить действие всеобщего «начала разложения». Речь идет о формировании в индивиде уравновешивающих страсти «социальных чувств». Итак, «политическое тело» все время стремится устранить преступление через постепенное складывание социальных или нравственных чувств, а для этого нужны труд общества и законодателя и время…