Все представленное в книге «Размышления о гильотине» если и не поколебало сторонников смертной казни, то заставило самого «впечатлительного» Камю согласиться на временные компромиссы: для благопристойности можно хотя бы давать приговоренному шприц со смертельной жидкостью, оставляя за ним право самому сделать себе безболезненный укол и перейти от сна к смерти… Это пессимистический компромисс. Камю не надеялся при своей жизни увидеть плоды собственной борьбы за отмену смертной казни.
Еще в июне 1959 года (за несколько месяцев до смерти) Камю уверен, что его «тяжба об одном из фактов цивилизации» может продлиться необозримо долгие годы. Однако последняя смертная казнь состоялась во Франции в 1977 году. А ее отмена произошла невзирая на широкую общественную поддержку этого института. В 1981 году известнейший адвокат Робер Бадинтер, став министром юстиции после победы на выборах Франсуа Миттерана, добивается законодательной отмены смертной казни. Сегодня во Франции 50 процентов населения выступают за возвращение и соответственно 50 процентов — против смертной казни.
От виселицы и гильотины к электрическому стулу, выстрелу в затылок или в сердце, наконец, к безболезненной инъекции… Учитывая реалии сегодняшнего дня, трудно предположить, что тексты Кёстлера и Камю могут оказать заметное влияние на умонастроение общества и законодателей (что уж говорить об исполнителях) в нынешней России, склоняющихся к возвращению смертной казни в арсенал российского уголовного права18 . Для перемен в этом отношении нам предстоит, похоже, многолетняя прежде всего исследовательская и просветительская работа.
От философии и морали — к социологии наказания
Написав этот исторический экскурс (Кант — Беккариа, Кёстлер — Камю), я стала размышлять о том, чем все это, собственно, может нам в России сегодня помочь, как сказаться в сегодняшнем споре.
Если иметь в виду нынешнюю вялотекущую отечественную «дискуссию», то можно заметить, что никакой «теоретический опыт» прошлого спорящих в общем-то не волнует. У нас в сегодняшних дискуссиях о смертной казни слишком часто доминируют откровенные эмоции возмездия («А вот посмотрим, что скажете вы, когда потеряете близкого человека…»), в лучшем случае выдвигаются моральные аргументы, впрочем, случаются апелляции к какой-нибудь (обычно анонимной) «статистике» (о практической бесполезности смертной казни для общества, поскольку она не уменьшает число преступлений), наконец, иногда приводится аргумент, указывающий на возможность непоправимой юридической ошибки… (Последний аргумент способен, похоже, еще как-то воздействовать на общество, мыслящее в категориях права, например, на американское общество. В последние годы в США именно этот аргумент заставил некоторые штаты ввести мораторий на применение смертной казни — впредь до точного выяснения, сколь в действительности часты подобные ошибки и как можно их избежать19 .)
Итак, для начала просто некоторые сведения.
За последние годы число стран-аболиционистов (установивших законодательный запрет на применение смертной казни в качестве наказания) весьма значительно выросло. При этом наиболее полно эту «общественную утопию» удалось реализовать Западной Европе. Именно здесь сегодня заметнее всего эволюция международного гуманитарного права: с 1 июля 2003 года Совет Европы утвердил вступление в силу полного запрета на смертную казнь. (Страны — члены Совета Европы подписали Протокол № 13 к Европейской Конвенции прав человека. Этим Протоколом вводится запрет на применение смертной казни даже во время войны. Ранее, согласно статье 15 Конвенции прав человека, государства, в случае войны или иной чрезвычайной ситуации, ставящей под угрозу существование нации, могли отступать от соблюдения положений Конвенции и применять в качестве наказания смертную казнь.)
Небольшое отступление в историю. В начале XX века более десяти европейских стран отказались от практики смертной казни в мирное время. К 1962 году в Западной Европе только в Соединенном Королевстве, Франции, Греции, Ирландии, Испании еще применяли (редко) эту меру наказания. Но вот уже более двадцати лет назад эти страны стали аболиционистскими.