Прежде всего, как уже не раз бывало в истории, он оказался совершенно иным, нежели его представляли. Он не соответствовал никаким научным прогнозам и не совпадал ни с какимисоциокультурными обобщениями, сделанными футурологами.
Как пишет один из исследователей новой эпохи, предполагалось, что информационное общество будет обладать следующими базовыми чертами.
Определяющим фактором общественной жизни станет научное знание. Оно вытеснит труд, ручной и механизированный, в его роли фактора стоимости услуг и товаров. Экономические функции капитала перейдут к информации. В результате ядром организации общества, главным социальным институтом его станет университет — центр производства, переработки и накопления знаний. Промышленные корпорации, главенствовавшие в индустриальную эру, будут постепенно вытеснены на периферию. Принципиально иной характер приобретет деление на имущих и неимущих: информированные слои общества образуют «новых богатых», неинформированные — «новых бедных». Соответственно источник социальных конфликтов переместится из экономической сферы в сферу культуры. Более того, поскольку инфраструктурой нового общества явится интеллектуальная техника, возникнет «симбиоз» между нею и основными социальными институтами. Общество вступит в «тех нет ронную эру»: социальные процессы будут полностью программируемыми.
«Такого рода информационное общество, — заключает исследователь, — нигде не состоялось, хотя основные технико-экономические атрибуты постиндустриальной эпохи налицо: преобладание в ВВП доли услуг, снижение доли занятых во „вторичном” [промышленном] и рост доли „третичного” [сервисного] сектора экономики, тотальная компьютеризация и т. п. Университет не заменил промышленную корпорацию в качестве базового института „нового общества”, скорее академическое знание было инкорпорировано в процесс капиталистического производства. Общество сейчас мало походит на целостную программируемую систему институтов. Оно <…> больше похоже на мозаичное поле дебатов и конфликтов по поводу социального использования символических благ»3.
По мнению того же исследователя, прогнозы теоретиков информационного общества оказались несостоятельными, потому что авторы их отождествляли знание и информацию.
Знание — это интеллектуальный продукт. Оно предполагает создание новых смыслов на основе уже имеющихся. В этих координатах современный мир мало чем отличается от Античности или Средневековья. «...Классификации элементарных частиц в ХХ в. столь же многочисленны и сложны и в той же степени связаны с опытными данными, что и классификации ангелов и демонов в веке XV. В настоящее время больше физики и меньше демонологии, тогда как пятьсот лет назад соотношение было обратным, но по общему числу моделей эпохи принципиально не различаются». Причем прикладная ценность знаний также сопоставима. «Геоцентрическая модель Птолемея позволяет рассчитывать видимое положение планет ничуть не хуже, чем гелиоцентрические модели Коперника и Галилея; доклады Римскому клубу дают столь же точные прогнозы о будущем человечества, что и средневековые пророчества о Страшном суде»4.
И это действительно так. Если открыть знаменитые «Пределы роста», изданные в 1972 году, то легко убедиться, что, по мнению тогдашних экспертов, опиравшихся, кстати, на самые строгие математические расчеты, человечество в начале XXI века должно было находиться на грани гибели: к 1981 году должны были истощиться мировые запасы золота, к 1985-му — ртути, к 1987-му — олова, к 1992-му мы должны были остаться без цинка и нефти, а к 1993 году — без меди, свинца и газа.
Принципиальная ошибка, по мысли автора, заключается в том, что в новой эпохе возросло вовсе не количество знаний, а количество коммуникаций.
«Тиражирование (не путать с созданием) интеллектуального продукта, передача сведений о нем посредством печатных изданий, телеграфа, радио, телевидения, лекций и семинаров в рамках системы всеобщего образования, а теперь еще и сети Internet — вот что коренным образом отличает современное общество как информационное. И за словом „информация” кроется именно коммуникация, а не знание <…> Нетрудно заметить: более информированный человек — это не тот, кто больше знает, а тот, кто участвует в большем числе коммуникаций»5.