Трамвай, троллейбус
Пришла осень, и он, как всегда, ей приснился. Случилось это в поезде по дороге домой. Она проснулась с колотящимся сердцем и увидела, что за пыльным стеклом уже плывут знакомые улицы. Наперегонки с поездом летел, раскачиваясь во все стороны, потрепанный красный трамвай.
Она вышла на перрон и огляделась, будто ждала, что он окажется тут. Кого-то встречали. Парень в камуфляже кружил на руках визжащую девчонку. Смуглый носильщик свирепо толкал перегруженную тележку. Бежали на подошедший автобус дачники с огромными рюкзаками.
Она пересекла вокзальную площадь и свернула в солнечный переулок, щедро усыпанный желтыми листьями.
Ей навстречу шел он. Они увидели друг друга одновременно. И оба остановились. Между ними было метров десять.
У него был такой вид, будто он хочет провалиться сквозь землю. Или убежать. Но бежать было некуда. Они стояли и смотрели друг на друга. Он обреченно вздохнул и шагнул к ней. Подул ветер, и к нему на грудь прилетела кленовая звезда.
— Ну, здравствуй, — сказал он.
— Здравствуй, — повторила она и протянула руку, чтобы снять листок.
Он дернулся. Она жалко улыбнулась.
“Ты! Ты! — обваривалось все внутри. — Ты!”
Она сделала глубокий вдох и подумала уже тише:
“А ведь я десять лет сюда приезжаю, надеясь вот так, случайно, встретить его”.
— Я к маме, — произнесла она.
— Я догадался, что не ко мне, — ответил он.
“Неужели сейчас уйдет — и все?!” — испугалась она.
— Так и будем стоять? — спросил он.
— А ты куда?
— Никуда.
— Пойдем вместе?
Они шли, загребая ногами веселые листья. Припекало. На бордюре щурилась пестрая кошка. Рядом остановился трамвай. Это был ее самый любимый маршрут в городе. Он петлял по полосе отчуждения вдоль железной дороги, а потом проезжал мимо их универа.
“Вот бы сейчас, как раньше…” — затосковала она.
— Прокатимся? — предложил он.
Ей захотелось плакать.
Кондукторша в вязаной кофте, продав им билеты, ушла в кабину грызть семечки и судачить. В вагоне они были одни.
Она, по старой привычке, быстро сложила цифры.
— Несчастливый. А у тебя?
— А ты как думаешь? — Он, не глядя, сунул свой билет в карман.
Они проезжали заросшие вербами останки брошенной стройки. Трамвай грохотал и лязгал на поворотах.
— Помнишь, мы тут пили шампанское из горла2, и я ужасно хотела курить, а ты мне не разрешал?
— Ну-ну.
— А теперь я не пью и не курю.
“Сейчас он спросит, почему, и я скажу, что я на втором месяце”, — подумала она и впервые не обрадовалась, вспомнив об этом.
— Ну-ну… — Он слегка усмехнулся.
— Остановка “Университет”, — прохрипел трамвай сквозь страшные помехи.
Вот тут, на этом перекрестке, он стоял с непокрытой головой под густым непроглядным снегом, когда она уходила от него — “навсегда!” — к тому, который ждал за углом с подмороженной белой розой, а через месяц перестал даже здороваться.
— И все-таки зачем ты тогда ушла? — спросил он и впервые на нее глянул.
— Дура была, — ответила она просто.
— Только и всего?! — Он разочарованно откинулся на спинку и вытянул ноги в проход.
Она покрутила обручальное кольцо, как всегда, когда чувствовала себя не в своей тарелке.
“Почему он даже не спросит, за кем я замужем? — горько удивилась она. — Наверное, ему уже все равно. Конечно! Десять лет ведь прошло!”
— А у меня тут был роман с одной замужней, — вдруг неестественно оживился он.
“Ну уж нет! — закричала она внутри. — Знать ничего не желаю!
— Ну-ну, — зевнула она и отвернулась к окну.
Из глаз ее быстро выкатились две слезы.
“Я сижу и плачу, — внезапно вспомнила она. — Я люблю тебя. Все будет хорошо”. — Это он написал на следующий день в ее тетрадке. На перемене, пока она целовалась в коридоре.
— Мукомольный переулок, конечная, — сипло предупредил трамвай.
Выходя, он подал ей руку. Она схватилась и не отпускала. Он пожал плечами, и они пошли дальше, держась за руки, как десять лет назад.