Бабка Катька запрыгнула на скамейку и на весь вагон запела отчаянным звонким голосом:
— Расцветали яблони и груши…
Яйцеголовый сбился с ритма и гавкнул:
— Заткнись!
Она сжалась, зажмурилась, и все отодвинулось куда-то, и осталось только одно: допеть, чтобы голос ни разу не дрогнул, чтобы те не догадались, как ей жутко.
— Отвали, старуха! — визжал яйцеголовый.
Но вокруг уже началось движение. Вскочили еще две пожилые женщины, моложе бабки Катьки лет на двадцать. Они несмело хватали парней за руки, и одна все время растерянно и по-детски восклицала:
— Не обижай его! Он же тебя не обидел!
Подросток перестал мелькать ботинками и только скалился. Появился даже один мужчина, правда, полный и в очках. Он подпрыгивал рядом с оскаленным и тоненько выкрикивал:
— Один на один! Один на один!
— С тобой, что ли?! — заржал яйцеголовый.
— Со мной, — не очень уверенно ответил мужчина.
Свора забулькала, загоготала. И двинулась в следующий вагон, пролаяв на прощание какой-то лозунг.
Все сразу ожили, будто отпустила заморозка. Мужчина в очках помогал бабке спуститься со скамейки.
— Он же тебя не обидел, — бессмысленно повторяла пожилая женщина, и было видно, что у нее дрожат не только губы, но и щеки.
Кто-то полез за валидолом, кто-то заголосил:
— Как не стыдно, молодежь, сидят, смотрят!
Несколько молодых парней забасили в ответ:
— Вы знаете, что они с нашими вытворяют?
Две девушки, темненькая и светленькая, одновременно бросились в разные концы вагона к кнопкам вызова милиции.
Только таджик сидел, не шевелясь, и по-прежнему закрывал голову руками. По пальцам его стекала кровь.
— Сынок, — начала бабка Катька.
Поезд затормозил, таджик вскочил и побежал к выходу, не отрывая от лица ладоней.
— Прости нас, — сказала она ему вслед, и вагон поплыл перед глазами.
Всю оставшуюся дорогу до Москвы она проплакала, отвернувшись к окошку. Слезы текли за воротник, и ей становилось зябко.
В Москве бабка Катька попала в толчею и успокоилась, потерявшись. Привычно прошмыгнула за чьей-то спиной в метро. В переходе остановилась, где всегда, под плакатом “Меха-дубленки”. Оперлась одной рукой о мрамор, другую протянула в толпу и запела:
— Расцветали яблони и груши…
Тут же вкрадчивый голос — вечный враг бабки Катьки — включился над головой и зашипел, соблазняя:
— Фантастические скидки на ювелирные изделия…
“Значит, день будет никудышный”, — думала бабка Катька, упрямо перекрикивая механического зазывалу:
— Поплыли туманы над рекой…
Тут кто-то положил ей в ладонь.
— Выходила на берег Катюша...
“Пятачок! — обрадовалась бабка Катька, это была ее любимая монета.-— А может, и ничего, день-то — еще наладится…”
— На высокий берег на крутой…
Звонок
Ты молчи. Я говорить буду. Потом спрошу одну вещь, ты ответишь. И все. А пока молчи. Я никогда не думал, что со мной случится такое: позвонить тебе. И, наверно, никогда не решусь больше. Ты молчи пока, слушай. Пасха вот была недавно. Я выпил спирту — наутро тоже воскрес. Пошел гулять, искупался в фонтане, купил деревянную куклу у лотошника. Я на праздник всегда покупаю что-нибудь ненужное, как подарок не знаю кому. Верба вовсю цвела, воробьи галдели. Потом наступило 9 мая. Это мой второй любимый праздник после Пасхи. Они даже чем-то похожи: и там, и тут победа жизни над смертью. Я спросил соседского деда, что он делал 9 мая 45-го года. А он говорит: танцевал на улице под чужую гармошку, хлебнув настойки на маральих пантах. Ему тогда двенадцать лет было. Я обошел все аптеки, их у нас целых три, но такой настойки нигде не продавалось. Тогда я купил воздушного змея и пошел на мост. Недостроенный, но по нему все равно ходят. А я ни разу. Я высоты боюсь. И плавать не умею. А тут пошел. Потому что уже решил, что сегодня позвоню тебе. Мне повезло: был сильный ветер. Змей моментально взмыл над рекой, над городом, над лесами.
Я не стал привязывать, пусть летает. Смотрел на его разноцветный хвост, а когда он сгинул — на воду. Думал, связана ли моя река с той, на которой живешь ты. Пожалуй, если плыть через океан, можно добраться. Это меня очень взбодрило. На мосту я встретил людей. Но разговаривать с ними не стал. Берег слова для тебя. Ты потерпи немного. Я заказал всего лишь три минуты. Вчера мне приснилось, как зреет колос. Я видел это изнутри зерна. Он рос всю ночь. А я крутился в кровати и радовался, что мне снится такой созидательный сон. Обычно мне знаешь что снится? Будто я звоню тебе. И не