Все рассказы были в этом роде. Кроме того, все, почти поголовно, стремились возвратиться — после освобождения из лагеря — в партию. (Ушли на фронт в 16 — 17 лет комсомолками.) Все поголовно были потрясены XX съездом, потому что все “верили в Сталина” (это после пережитого ими!).
Рассказы страшнейшие. Одна женщина не могла говорить, а все время рыдала.
Плакала и Екат. Ферд., мать Нат. Дм. Стояла у двери. Оказывается, она разбирает ящики писем, получаемых Ал. Ис-чем. И в каждом — жалоба, рыдания.
12 мая 95. Выходка Ольги Георг. Чайковской против А. И. С. Она как-то звонила мне с вопросом: куда адресовать ему письмо? Хочет написать ему письмо о Чечне — так куда и дойдет ли? Я сказала: пишите в Представительство и непременно дойдет. Потом наш разговор пошел совсем в другую сторону — о Ел. Серг. Грековой, о здоровье, о сборнике 500 русских писателей и пр. Адреса почтового на Козицком я не знала — она утром позвонила, чтоб узнать адрес — Люше. Л. ей приветливо сообщила.
И вдруг по “Свободе” — ее рассказ об ужасах в Чечне, творимых там нашими войсками и омоном. И все это почему-то адресовано Солженицыну! Как будто он этого не знает и как будто он причастен к творимым там ужасам!
Это письмо следовало адресовать Грачеву и Ерину. А при чем тут Солженицын? Она ставит ему в пример Короленко. Но, при полном уважении к Короленко, Солженицын никогда не притворялся в уважении к советской интеллигенции. Еще в ту пору, когда вся интеллигенция повально была влюблена в А. И. С. — Паустовский подметил его антиинтеллигентскую суть. Солженицын любит крестьян, верует в их красоту и силу, проповедует земство... Это его вера и его право — заниматься тем, чем ему (а не
О. Г.) хочется, а не тем, что непременно требует от него (сам помалкивая) аэропортовский дом. Л<юша> в бешенстве повторяет: наше общество — общество взаимного неуважения. Почему, в самом деле, требовать единомыслия? Ведь не требует же А. И. С., чтобы О. Г. Чайковская писала непременно о земстве. А я не требую, чтобы она писала о Левашовской пустоши.
Солженицын раньше, чем она, написал о тогдашнем омоне: “Сынки с автоматами”. Тогда О. Г. Чайковская об этом молчала. А теперь он занят другим делом . (Он решает свои задачи по очереди . Как сам считает нужным. Ему 76 лет — его поздно учить.)
8 ноября 1995, вторник. С Ал. Ис. у меня никаких отношений нет, как никогда их не было. У меня — восторг перед ним, который не убывает. Великий писатель, великий человек . К. Кедров сообщил в “Известиях”, будто Солженицын переживает “духовный кризис”. Это после солженицынского “Все равно” в “Лит. газете” и “Молодь” и “Эго” в “Новом мире”... Вскоре после этой и других статей — А. И. С. был грубо лишен телевидения. (Это ему на пользу: сидеть дома и писать... Люблю его.)
Недавно критики: Сарнов, Лазарев, Рассадин и еще кто-то — выпустили общую статью, где расставили прозаиков и поэтов по рангам в соответствии с их вкусом. Там глупо все насквозь. А начало такое: 1) Владимов, 2) Солженицын... Какая чушь! Владимов — лучший ученик Солженицына. Оттого, что был и жив Солженицын, Владимов создал свой прекрасный, подражающий Солженицыну роман — “Генерал и его армия”.
Читаю 1-й том публицистики Солженицына. “Жить не по лжи”, удивительно, хотя и безумно. Каждое слово — драгоценный камень. Но
напрасно он думает, что это нечто малое, нетрудное, всего лишь требуется не лгать. Да это то же, что броситься со всей семьей под трамвай — при советской-то власти! Можно было требовать тогда “всего лишь” не доносить, любить друзей, быть хорошим товарищем, не предавать дружбу. А не лгать!