Сергей Костырко
Троица Ильи Бояшова, или Чего хотят воины
И л ь я Б о я ш о в. Армада. СПб., «Амфора», 2007, 272 стр.
И л ь я Б о я ш о в. Танкист, или Белый Тигр. СПб., М., «Лимбус Пресс», 2008, 224 стр.
И л ь я Б о я ш о в. Конунг. СПб., М., «Лимбус Пресс», 2008, 272 стр.
Илья Бояшов стал широко известен после того, как его роман «Путь Мури» в 2007 году получил премию «Национальный бестселлер», обойдя произведения маститых финалистов: Быкова, Сорокина, Улицкой. Последующие два произведения Бояшова — «маленькие романы» «Армада» и «Танкист, или Белый Тигр» — также не остались незамеченными, о чем свидетельствуют лонг- и шорт-листы многочисленных премий, в том числе «Русского Букера» и «Большой книги».
Надо сказать, именно «Белый Тигр» заставил многих критиков, на первых порах довольно скептически отнесшихся к творчеству Бояшова, говорить о появлении нового большого писателя. Но в конце прошлого года у Бояшова вышла новая книга — роман «Конунг». Ни в лонг-лист «Большой книги», ни в лонг «Русского Букера», ни в короткий список «Национального бестселлера» роман не попал (на получение «Нацбеста»-2009 претендовал «Танкист»), а немногочисленные рецензии на роман сводятся к тому, что новая книга Бояшова — стилизация «на грани исторического романа и фэнтези», рассчитанная на узкий круг поклонников. Пока «Конунг», судя по всему, самое неудачное, по мнению критики, произведение Бояшова.
Что же так заинтересовало и восхитило экспертов премий и книжных критиков в «Армаде» и «Танкисте», чего не хватает «Конунгу», чтобы стать новой премиальной удачей Бояшова, и является ли «Конунг» творческой удачей автора независимо от оценок критики?
На обложке «Армады» две аннотации. Александр Мелихов заявляет, что читатель откроет «Армаду» и сможет «просто получить удовольствие» от литературной игры, которая у Бояшова, по его мнению, «бескорыстна и бесцельна». Существование в этом тексте каких-либо вторых, третьих и тем более четвертых пластов Мелихов отрицает. В противоположность ему литературный редактор издания Павел Крусанов говорит о том, что Бояшов «испытывает морем человека», причем так, как «его еще не испытывал никто», таким образом предполагая наличие экзистенциального пласта в тексте «Армады».
Можно найти немало аргументов pro и contra касательно обоих взглядов, обратившись непосредственно к тексту «маленького романа». Сюжет прост: не называемое автором государство снаряжает невообразимый по мощи флот для уничтожения Америки. Бравые моряки готовы умереть, лишь бы выполнить задание, но через несколько дней после выхода Армады в море выясняется, что цели исчезли — все материки то ли ушли под воду, то ли испарились, вокруг — только вода, а сто тысяч моряков — единственные, кто остался на Земле. Почти сразу же высшие чины Армады начинают утверждать свою власть в условиях внезапно образовавшегося нового общества, а библиотекарь авианосца «Чудо» — вербовать младший офицерский состав для осуществления будущей революции, которую должен возглавить мичман с того же корабля. И пока идут бессмысленные построения на палубах и безрезультатные разведывательные полеты в поисках хотя бы клочка суши, Армаду — и власть Адмирала — подстерегают всевозможные проблемы и неожиданности. Матросские бунты, природные катаклизмы, обнаружение райского островка с тысячами симпатичных самок-обезьян, уничтожение этого острова всей огневой мощью Армады, неудачная революция на «Чуде», сброс на дно океана всего флотского боезапаса, обожествление Адмирала — и, наконец, внезапное возникновение в радиоэфире того мира, который считали исчезнувшим с лица Земли. В конце романа Адмирала Армады, не выполнившей боевой задачи и не имеющей теперь средств для ее выполнения, вызывают по правительственному телефону…
Гротеск и гиперболизация, отсутствие у героев имен, а у фантастических перипетий сюжета каких-либо мотивировок — все это дает повод рассматривать «Армаду» как «свободную фантасмагорию без всякой задней мысли», как предлагает Александр Мелихов, или как «лабораторный эксперимент», как предлагает Лев Данилкин (уже отмеченная двумерность персонажей, по его мнению, и является следствием этого эксперимента)… Кстати, из стотысячного личного состава Армады автор фактически никого не «испытывает морем»: претендующие на роль главных героев мичман (впоследствии Командор) и Адмирал не могут считаться такими испытуемыми, и вся роль моря сводится к суровому, действительно, испытанию тысяч мужчин отсутствием женщин. Автор достаточно ярко проявляет себя стилем повествования — острой иронией, эмоциональной окраской отдельных эпизодов. Но на роль демиурга, стоящего над героями и устраивающего им испытания, он никак не похож.