И все же одно то, что Бояшовым на двух сотнях страниц изложен фактически конспект истории человечества — со времен потопа до возникновения (внезапного, из-под воды) современной цивилизации, — не позволяет однозначно утверждать, что никакого второго плана в «Армаде» нет. Иначе зачем понадобились бы автору пространные монологи шаблонных героев, дарование морякам уничтоженного ими впоследствии райского острова, превращение Адмирала в нового Господа Бога, который поднимает со дна материки своим «Плодитесь и размножайтесь!», зачем нужно было бы строить концовку так, чтобы моряки вновь оказались в ситуации риторического вопроса «что делать?» — не выполнив приказа и без вооружения у самых берегов Америки?
Для десятков тысяч моряков Армады Бога нет, священников здесь высмеивают (а впоследствии и казнят), зоофилия и идолопоклонство становятся нормой. Апокалиптическая ситуация, в которой оказываются моряки, побуждает офицеров выстраивать новую «вертикаль власти» и интриговать, а матросов — бессмысленно маршировать и драить палубы, подчиняясь приказам, или играть в карты на никому не нужные деньги. Сто тысяч последних на Земле людей, которым дан шанс устроить новую цивилизацию и породить, пусть и от самок обезьян, новое человечество, думают лишь о своих физических нуждах и социальном положении. И поэтому здесь нет героев, есть только шаблонные Главные по различным наукам, бесчисленные мичмана, боцманматы, трюмные, матросы и такой же безликий Адмирал… «Армада» — о том, как строится заново, с нуля, история человечества без Бога.
И то, что в концовке Бояшов возвращает своих героев фактически в исходную точку, только в совершенно абсурдное с точки зрения военной науки положение, есть не что иное, как наказание, причем наказание столь же чудесное, как и чудесно данный морякам шанс. Еще в начале произведения один из Главных говорит другому, что Бог спас Армаду от величайшего греха, который ей было предназначено совершить. Но замечание о том, что «в нашем положении глупо отмахиваться от Библии», не слышит никто из безличных персонажей «Армады». Вот в чем прав Павел Крусанов: такого испытания морем, возможно, действительно никто для человека не придумал.
«Армада» после прочтения оставляет странное ощущение, что за книгой должен последовать некий ее сиквел. Только не сюжетный, а философский, если можно так выразиться, — развернутые авторские комментарии. И вот вслед за «Армадой» выходит роман Бояшова «Танкист, или Белый Тигр».
На Курской дуге из подорванного танка вытащили жутко обгоревшего неизвестного танкиста, который фантастическим образом выжил и вернулся в строй. Однако для страшного, прозванного Черепом механика вся мировая война теперь заключается в том, чтобы уничтожить неуязвимый, не числящийся ни в одном вражеском подразделении танк «Белый Тигр», который внезапно появляется и исчезает, нанося огромный урон советским частям. Не обращая ни на что внимания, пользуясь своим сверхъестественным даром слышать и чувствовать танк, Ванька Смерть мчится на специально сделанном для него Т-34-85 на Запад за своим врагом и в финальном бою лишь чудом не уничтожает его. «Белый Тигр», однако, и в конце романа остается непобежденным, и вот на стареньком легком чешском танке, под прицелом своих, желающих прекратить уже ненужную после капитуляции Германии битву, Иван Иваныч жмет на газ, чтобы достать «никуда не девшегося» врага.
Главное отличие «Белого Тигра» от «Армады» не в серьезности авторского тона и не в том, что речь идет о реальных исторических событиях. Этот роман не менее фантасмагоричен, чем «Армада», и истории в нем (при всей серьезности и глубине авторских примечаний и послесловия) отведена роль фона и декораций. Разница, на мой взгляд, в том, что главный герой «Белого Тигра» — действительно главный герой, причем вполне вселенского масштаба. Иван Иванович Найдёнов — Воин Света в мире, где бушует величайшая война, а его противник — воплощенное Зло в виде фантастического белого танка без опознавательных знаков. Однако не случайно эпиграфом к роману поставлена знаменитая цитата из «Мастера и Маргариты»: «Что делало бы твое добро, если бы не существовало зла», слова Воланда. И на протяжении небольшого по объему повествования добро «жмет» обожженными руками Ваньки на рычаги Т-34-85, пытаясь уничтожить зло, которое все избегает гибели и тем самым дает смысл существованию добра. Добро — это противостояние абсолютному злу; без страшного, инфернального противника команда Ванькиной «тридцатьчетверки» была бы просто сбродом мародеров и насильников; борьба с чудовищным «Белым Тигром» придает их существованию смысл, а действиям — историческое оправдание (эту метафору вполне можно разворачивать и дальше, в более глобальном масштабе). Бесконечная «своя война», идущая в сердце каждого человека между добром и злом, — вполне классическая тема, вариацией на которую является книга Бояшова.