Кроме Хоббита, Дрона и Собаки еще был добрый и большой пьяница Костя Седунов, поэт. Он повесился накануне Рождества, кажется, в 1990 году. Тогда же весной я познакомилась с Багирой, и вот как: сшила из черного бархата жилетку и расшила цветами. В первый же день, как надела, Багира у меня жилетку выпросила и не вернула. Я пожаловалась Собаке. Он посмеялся и велел больше так не поступать.
Собака вызывал тревожную симпатию, и я даже посвятила ему стихотворение. Он рассуждал о стихах: это как борщ. Вкусно или невкусно. Я ощущала себя молодым гением. Кроме меня, об этом не знал никто. Очень слышала будущие стихи, но была как немая.
Хоббит невысок ростом, черноволос и всегда будто улыбается. Забавно обращается: девка, любимская морда. Причем эта девка — выглядит как диука . Когда поправляет очки, волосы будто топорщатся. Собака невероятно высок, похож на индейца и рок-музыканта. Голос низкий, но изящный. Волосы длинные, блестят. Разговаривает очень мягко, будто легкомысленно. На самом деле весьма практичный человек. Именно Собака подсказал, где в Москве проходят подпольные концерты. Дрон был моложе, худ и светловолос. Недавно вернулся из армии и погружен в антивоенные настроения. Волосы летали вокруг его куполообразной головы, когда читал стихи. Очень похож на актера Анатолия Солоницына.
Жилетка, черная, бархатная, расшитая словами и знаками, которую выпросила у меня Багира, была не совсем простая. Я решилась поехать в Загорск. Приехала к крестному напутствию. В храм вошла в пестрых штанах, без платка. Креста батюшка мне поцеловать не дал. Тут же обиделась на весь мир и на церковь. В знак самоутверждения села на лавочке возле семинарии и вышила слова: “Рок-н-ролл мертв”. Очень остро чувствовала, что опоздала на все поезда. Хиппов нет, веры тоже. Не говоря уже о всем менее важном. Премерзкое было состояние. Дошивала жилетку на месте работы, ночным сторожем при котельной. Сменщица моя была сердобольная верующая тетка. Она и подсказала про Загорск. Багира своим наркотическим глазом углядела метафизику этой жилетки и радостно попросила: дай поносить. Собака только головой покачал. Но жилетку я отдала. И даже надеялась, что мне вернут ее. Багира писала стихи и даже пыталась петь. Она обожала пение Джоплин.
— Ты откуда, девка? — спросил однажды Хоббит.
Меня тогда часто принимали за питерскую. Рассказала красивую историю своего несуществующего замужества. Мол, моего мужа зовут Студент. Познакомились так: он пришел пьяный неизвестно от чего — от вина или от горя. И сказал, прижимая к груди том Мандельштама: я Студент. Рассказывала совершенно искренне.
И новая жизнь тоже
Ближе к лету вознамерилась поступать в Литинститут. Весной 89-го сидела дома и писала. Выбирала, на какое отделение поступать: критику или прозу. Статья по “Подростку” Достоевского не получилась. Оживленная впечатлениями от знакомства с переводной кельтской литературой, повесть-сказочка, наоборот, получилась. О поэзии и не мечтала. Поступала вместе с Машкой Беловской. Маша прошла, я — нет. Хотя мои оценки были выше. Этюд я написала на два — принимала Архипова. Оценка была за авторскую пунктуацию. Машу Беловскую я потом встречала в Джанге. Она носила первенца, выглядела домашней, говорила о том, как важно писать для детей. Вышла замуж.
Новая жизнь продолжается
В институт я не поступила. Зато работала сутки через трое сторожем. По вечерам пела любимые песни “ДДТ” и “Аквариума” во всю глотку в пустом здании. Тогда же начала искать хиппов. Некоторое время поработала по специальности. В местной библиотеке. И по совместительству вела лекции по русской литературе начала века. Что я тогда знала о ней? Ничего. Но что-то как-то рассказывала. Лектора из меня тоже не получилось. Поняла, что с темой не знакома. В библиотеке платили совсем мало, да и книг было немного.