Одна из его подборок в «Воздухе» (2010, № 1) опубликована в рамках представления нижнетагильских поэтов, где, помимо Евгения, представлены Татьяна Титова, Елена Сунцова, Наталия Стародубцева, Екатерина Симонова, Вита Корнева, Руслан Комадей. Все эти авторы — молодые, все — более или менее известные и все — выученики Евгения Туренко. (На самом деле учеников у него куда больше; вот и сейчас в Венёве он собирает вокруг себя молодежь.) То есть приехал человек в Нижний Тагил и на ровном, как говорится, месте создал школу. Так теперь и говорят — «нижнетагильская поэтическая школа».
Но вернемся к двухтомнику — вернее, к его поэтической части. Там, во втором томе, есть еще и проза, но такая чудная, что я ее, честно говоря, не очень-то понимаю. (Из того, что я не очень-то понимаю эту прозу, вовсе не следует, что я «очень-то» понимаю стихи; но в поэзии энергия читательского недоумения — это, так сказать, законный смыслообразующий фактор; в прозе такой фактор, по-моему, куда более проблематичен.)
Из предисловия Марины Загидуллиной:
«Здесь начисто отключено то, что называется „словесным рисованием” — попытками изобразить известный читателю мир как-то по-новому <…> Потому что это другое измерение. Там нет ничего видимого. Видимость — это кажимость. <…> Второе, от чего следует избавиться при путешествии по художественному миру поэзии Туренко, — так это от рационального мышления».
Из послесловия Данилы Давыдова:
«„Негладкость” и стилистическая „калейдоскопичность” характерны для поэтики Туренко изначально <…> Многозначность прочтения, невозможность окончательного смысла оказывается интенциональной в самой структуре стихотворений Туренко».
Пора привести примеры.
И до смеха недотрога,
жалость натощак,
от святого до слепого,
ладно, что и так —
откровенно, одиноко,
снежно и свежо…
А живёшь, конечно плохо,
то есть — хорошо.
И вот еще:
Я бы тебе показал язык,
искренний, как сморчок.
Но нет у меня зубов, чтобы так
в прятки играть с тобой.
По белу лету идет слепой,
тычется, как дурак,
тростью во всё, что ни есть и нет.
Поговори со мной.
Или вот:
перемени дорогу в срез
с двуногой разностью вразвес
с трёхпалой памятью во рту
пере-не-помня на виду
за семенами седины
про свет вникая в письмена
его зовёт его жена
из глубины и тишины
Я привожу восьмистишия не только из соображений экономии печатной площади, но еще и потому, что у Туренко это едва ли не доминирующая форма поэтического высказывания. К слову сказать, в современном стихотворчестве эта форма вообще приобретает все более заметный вес, а авторы восьмистиший демонстрируют все большую изощренность. Как отмечает в своем послесловии тот же Данила Давыдов, «восьмистишье, кажется, становится чуть ли не твердой формой, своего рода усеченным сонетом: тезис первого катрена и антитезис второго получают разрешение не в синтезе двух терцетов, но в самом единстве первой и второй строф». (Ср. в этой связи — о «Видении» Вл. Гандельсмана в этих заметках.)
В формате «Книжной полки» приходится скорее представлять книги, нежели их разбирать, тем более когда речь идет о солидном двухтомнике; мне кажется, авторам предисловия и послесловия удалось дать читателю «ключ» к непростой и негладкой поэзии Евгения Туренко. Предельно упрощая и огрубляя их соображения, я бы сказал так: здесь не на что смотреть, но есть куда вглядываться.