Но ведь это фарс, сатира, автор и добивался комического эффекта, могут возразить. Значит — не добился. Пасквиль — не сатира. Помню агитплакаты середины семидесятых, где карикатурный Солженицын, похожий на Шейлока (ну да ведь положено было на закрытых инструктажах рассказывать, что его настоящая фамилия Солженицер), жадно протягивал руки к заокеанским буржуям, с высокомерной и снисходительной улыбкой ссыпающим в них доллары. Какое чувство должен был испытывать нормальный человек от подобной сатиры? Смеяться? Над кем? Автором плаката? Тупым советским агитпропом?
Но, к счастью, содержание романа никак не сводится к натужному памфлету… Коммунизм и его вожди, борьба за власть после смерти Ленина и политические процессы, Вторая мировая война, ее причины и следствия, истоки нацизма и метаморфозы демократии, послевоенная Европа и ее судьба, прошлое и будущее России — все это предмет размышлений автора. А герои? А сюжет? А интрига? — может спросить читатель. Тут апологет Кантора вынужден будет замяться.
Роман требует героя. Кантор пишет традиционный реалистический роман со множеством авторских отступлений. Парадокс в том, что отступления есть, многие из них — яркий образец публицистики автора и стоят читательского внимания. А вот героев и внятного сюжета — нет.
В «Уроках рисования» герой был. Во-первых, сам рассказчик, Павел Рихтер. Уже одна его судьба образовывала сюжетную линию: любовь, коллизия выбора между женой и любимой женщиной, неожиданный удар: измена любимой, горькая правда о ней, разочарование, отрезвление, творческие поиски и сомнения.. Было увлекательно следить за судьбой мистификатора от искусства Гриши Гузкина, настоящего героя плутовского романа. Восходящая к гоголевскому «Носу» гротескно-фантастическая линия художника Сыча, придумавшего перформанс с насилуемым хорьком, влюбившегося в похотливого зверя, и похождения самого хорька, превратившегося в светского персонажа — тоже запоминающийся сюжет.
В новом романе нет героя, судьба которого могла бы составить увлекательную сюжетную линию и увлечь читателя. Наиболее удачен в исторической части романа образ офицера Сергея Дешкова, сына красного командира Григория Дешкова, соратника Тухачевского и Гамарника. После расстрела отца он пребывает в растерянности, испытывает чувство обреченности и страха, пытается спасти мать и жену (довольно безуспешно). И лишь большая война его окрыляет: смысл жизни возвращается. Этот смысл — в исполнении долга. Враг напал на твою страну — надо ее защищать. На войне таких офицеров неизменно находит их подвиг, ждет подвиг и Сергея Дешкова.
У персонажей современной части романа обнаруживаются предки в части исторической. У ничтожных оппозиционеров и предки дрянные. У ограниченной журналистки Фрумкиной, той, что каждой строкой борется против сталинизма, бабка — твердокаменная сталинистка, сочиняющая агитпроповскую ерунду и твердо следящая за тем, чтобы ни одно живое слово не просочилось в печать. Впрочем, она способна и на человеческое, живое движение души: достать для умирающего сына третируемого ею сотрудника драгоценный пенициллин. У нынешних оппозиционеров, как их видит автор, никакой души уже нет.
У бизнесмена и оппозиционера Семена Панчикова тоже обнаруживается предок, Аркадий Панчиков. Во время войны он ведет себя позорным образом: трусоват, попал в кавалерию, а лошадей боится, ворует хлеб у крестьян, похищает из дома, где останавливался на постой, крест, а когда мужественный Сергей Дешков обвиняет командира в том, что тот трусит, Панчиков стремится выслужиться перед начальством и готов застрелить бунтаря. Но просчитался Панчиков: Дешков разрубит его саблей, а медлящему с атакой командиру (вина которого в том, что он не хочет исполнять гибельный для кавалерии, бессмысленный приказ), отрубит руку и возьмет в соответствии со сталинским приказом командование на себя.
Есть предок и у следователя Петра Яковлевича Щербатова, того, что заявился во французское посольство раздать повестки и учинить присутствующим допрос: он чекист, благоразумно поостерегшийся занимать высокое место преторианца при соперничающих вождях. И правильно: всех этих выскочек, состоявших в гвардии Зиновьева, Каменева, — вычистили или арестовали. А он потихоньку делает свою чекистскую карьеру. Тоже человек не без души: пытается помочь жене Сергея Дешкова, квартиру которого, после ареста Дешкова-старшего, он получил в собственное пользование вместе со всеми книгами, картинами, фотографиями и мебелью.