С этими словами очень уж глубоко Деда Печа загнал – раздухарился. Синергия открыла глаза и залучилась вся, нежно заходясь ротиком по мягкой щёчке Политики. Политика в немом крике опёрлась на пресс его ладонями и двигалась, достигая почти пределов своего темперамента. Он от огня под животом утопал в нежно-ласковой створчатой пещерке Медицены, а Эйльли поочерёдно страстно касалась губами её чёрных точек-сосков и маленького пламенеющего ротика. Энергия начинала входить в пламенные вираж-завихрения…
– Так и не пошёл! – Деда Печа… – А уж как настал жрать те яблоки, так с тех пор сам себе и Ньютон! А чево – и учёный тебе, и сила тяжести сама в рот падаит..т!.. Оп-па, милая моя, а ведь ты – хорош..ша! Ах-хойх-ххх!.. Так что знать-будь, Стей, как очухаешься… Адамом зови! А уж по отчеству как, сам решай – Коземировичем или Заратустрою!.. Всё, любимая!!!
Адам Коземирович Заратустра окончил свой спич и застонал на прекрасной глубине, изливая потоки энергии в створки лунной изящной красавицы… Девочка под ним застонала в ответ и засветилась острыми лучиками счастья пробежавшими по всему её тонкому телу… Политика, касавшаяся своим языком её язычка, вздрогнула от пронёсшейся между ними искры и замерла, сильно сжав бёдрами бёдра его… А ему показалось, что в приливе хлынувшей через всё его тело энергетической волны он коснулся кончиком языка самого донышка тугих нефритовых сводов Медицены… Эйльли чуть сжала ещё ей пальчиками напряжённо покалывающиеся сосочки, и вихри всё сметающей и подворачивающей под себя энергии захватили всех четверых участников этого безумного представления, оставив этой Земле Нового Мира лишь весело рассмеявшуюся над их застывшими в бесчувствии напряжёнными телами одну только Эйльли…
Глава II. «DianAir».
Тем утром он проснулся с мыслью, которая, казалось, беспокоила его ещё во сне.
Эйльли, как всегда, сидела рядом и сейчас была занята созерцанием чего-то безмерно удалённого за пределами стены, на которую падал её взгляд.
– Эйльли… люди умеют… летать? – он смотрел на неё чуть встревоженно, даже позабыв взглянуть на лишь занимавшийся прекрасный солнечный рассвет.
– Доброе утро, Малыш! – привычно легко улыбнулась Эйльли и засмеялась его обеспокоенным глазам: – Ну, конечно, умеют! И хоть это не самый распространённый способ перемещения в пространстве, но наверняка зато самый увлекательный!
– А я… Я могу научиться?.. – всё волнение в его глазах сразу же улеглось и обратилось в почти спокойный вопрос.
– Умение летать заложено в твоём новом теле и активировано изначально. С начальной теорией же и виртуальной практикой полёта ты был достаточно хорошо знаком и в том своём времени – помнишь полёты в сновидении?.. Малыш – ты умеешь летать!!! – Эйльли подошла к прозрачной стене и лёгким движением рук распахнула всплеснувшее бликами солнца стекло.
Ему показалось, что вместе с утренним порывом волн свежего воздуха в комнату ворвался солнечный ветер. Эйльли стояла на самом краю, на краю с высоты которого ему хорошо были видны окна напротив и крыши отдельных небоскрёбов… Через миг она обернулась и потянулась всем своим стройным телом, заложив руки за голову:
– Летим? Говорят, самое сложное, это первый шаг, безразлично – по земле, по воде или по воздуху. В данном случае, для тебя это шаг из окна… Постараешься особо не волноваться?
– Нет… – он точно знал, что нет: спокойствия при мысли о полёте он давно уже не мог испытывать совершенно!..
С немного приоткрывшимся, застывшим в совсем уже детском изумлении, ртом, он не заметил, как оказался возле Эйльли сам и своими глазами в распахнувшемся над ним солнце. А через мгновение Эйльли с ним на краю уже не было…
Он вдохнул глоток свежего воздуха, с интересом посмотрел вниз, не обнаружил в голубеющей мгле под ногами дна, улыбнулся ещё разик в солнце и сорвался вниз из раскрытого проёма стены…
Воздух неожиданно его выдержал. Руки крыльями рванулись назад и, легко отталкиваясь от воздуха в свободном парении, он стал выворачивать вверх. Эйльли летела совсем рядом, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки от него.
– Сильно не отрывайся пока! Держись поближе, я страхую!
Но он и не мог бы оторваться слишком сильно – Эйльли явно превосходила его и в скорости и в ловкости. Лёгкий встречный ветер прохладными потоками покачивал их на своих порывах. Они взлетали всё выше и выше, и ему показалось на миг, что он почти позабыл о существовании возможности спускания вниз. То, что оставалось позади за невидимыми крыльями словно больше не существовало в сознании, лёгкие захлёбывались врывавшимся в них прозрачнейшим голубым простором. Высота не имела предела и впускала, впускала, впускала в себя их обоих, отчаянно рвущихся вверх. Когда он обернулся и взглянул вниз, лёгкая голубая дымка уже разделяла их и прекрасную в лучах восходящего солнца утреннюю Землю…
А под ними в безбрежно голубом океане простёрся Город. Его разум отказывался охватить всех величин раскинувшегося перед его взором масштаба. Город не вмещался в его понятия и представления. Далеко на горизонте лишь приближённо его ограничивающие черты обрывались и гасли, сливаясь то ли с земной природой, то ли с небесной лазурью. Пытаясь дотянуться в рамках возможностей своего осознания до границ Города, он услышал хрустальный голос Эйльли:
– Смотри, как он прекрасен! В таком солнечно-прозрачном городе могут жить только счастливые люди!.. Мы все счастливые здесь!..
– Его… зовут… AlloStar? – спросил он, не умея разомкнуть немого в восторге рта.
– Ага, это он, наш AlloStar! – крикнула Эйльли. – Выходим в парение! Попробуй, Малыш – лети за мной, не срезая…
Они начали плавное снижение по волнистой от порывов ветра спирали. Волны в кружении исстёгивали и вздымали его внутренний покой состоявший, казалось, всецело теперь из голубого прозрачного воздуха. В полёте он коснулся Эйльли и уже не смог вернуться в себя пронзённый случайно настигшей энергией…
Они были стиснуты воздухом стремительного падения, а он не мог выпустить её из своих объятий. Падение было столь стремительно, что даже заинтересовало его вопросом – а как же теперь? И тогда вдруг его сознание разделило руки и крылья. Человек не использует в полёте рук! Или, во всяком случае, их использование не обязательно… Этого он не знал. Крылья, которых он по-прежнему не замечал ни над собой, ни над Эйльли, но явно присутствовавшие высоко позади крылья держали их обоих в плавных движениях по всё той же волнистой спирали вниз. Прекрасный Город с пылающим названием AlloStar надвигался плавно снизу величием контуров своей с трудом пока им осознаваемой гармонии. А они извивались в лёгких и стремительных муках любви в разрывающем их прозрачнейшем воздухе. Всё то же странное чувство раздвоения сознания, которое он испытал в первой любви с Эйльли, постигло его. Он словно отделился сам от себя. Он летел над ними обоими, чуть выше, и будто бы нёс их обоих… Но он сам в то же время любил свою маленькую ненаглядную Эйльли и тревожился за того, который их несёт…
– Не бойся, он же дышит нашей энергией, когда мы трахаемся в облаках! – смеялась Эйльли, а он подумал ещё: «Это я, что ли… дышу?», и посмотрел свысока на них – действительно сумасшедше возлюбленных…
Он нёс Эйльли ещё некоторое время в руках своих, когда всё стало тихо вокруг. Она мягко вышла из объятий его и распахнула крылья рядом с ним. А Город стал – различим…