Люди предлагали разные варианты, но в итоге остановились на следующих. Во-первых, необходимо было огородить периметр сеткой. Все-таки какая-никакая, а защита. Во-вторых, решили организовать патрули, которые в дальнейшем должны были следить за обстановкой и охранять вход в деревню. Также были предложения вырыть ров и огородить все частоколом, но из-за сложности выполнения данных задач эти варианты были временно отвергнуты.
Трудность состояла еще и в том, что основную часть жителей составляли пенсионеры. Многие рвались в бой, но чисто физически ничего не могли сделать. Были и такие, кто не поверил другу. Даже после демонстрации зомби, они отказывались что-либо предпринимать и просто разошлись по домам.
Но главной проблемой оказался дед Макар. Он всячески настраивал других жителей против Лексуса и Михалыча и даже пригрозил уничтожить любой забор, который те захотят возвести, но после нескольких выстрелов ружья под ноги, немного успокоился и пообещал не трогать ограждение.
Чтобы осуществить задуманное, Лексус на грузовой машине решил ограбить склад, располагавшийся в соседней деревне. Он с добровольцами отправился туда утром. Вернулись не все. Но люди, сумевшие возвратиться домой, были уже не так веселы и беззаботны. Они в полном молчании приступили к работе, а если дед Макар лез к ним с провокационными предложениями, слали его на хутор бабочек ловить.
Сам Лексус не стал рассказывать мне, что там случилось, но по его лицу я поняла, что ничего хорошего. Пока мужчины монтировали забор, он снова и снова отправлялся в путь, привозя продукты, оружие, бензин. Но не людей. Когда я пыталась узнать, почему так, он лишь отмахивался и спешил по делам. По секрету Михалыч мне сказал, что друг объехал восемь деревень, но никого живого там не нашел. И дело было не только в нападении монстров, хотя и они постарались на славу. Часть людей просто исчезла, как будто их и не было.
Объяснение этому феномену мы получили, когда из девятой деревни Лексус привез старушку девяноста двух лет. Ее звали Ниной Васильевной. Она рассказала, что как раз за день до нашего приезда в деревню по радио всех людей призывали перебраться в убежище. Военные патрули заезжали в маленькие города и села и забирали тех, у кого не было возможности воспользоваться транспортом.
По иронии судьбы именно в тот день Лексус собрался в город, но из-за аварии застрял на дороге. Получалось, что люди, попавшие в пробку, как раз двигались в убежище, и если бы друг не решил вернуться ко мне, то наверняка наткнулся бы на военный патруль и укатил в безопасное место.
Когда я это поняла, мне стало совсем грустно. Из-за меня Лексус был здесь, а мог жить с другими людьми под защитой военных. Я надеялась, что старушка скажет, где находится убежище, но, к сожалению, она была не в курсе. Она проигнорировала все призывы к эвакуации и отказалась ехать с соседями, так как вся ее жизнь прошла в деревне. Здесь были похоронены ее родители, муж и сын. И если бы Лексус не настоял, так бы и жила одна одинешенька на окраине опустевшего села.
Почему военные не доехали до деревни Михалыча, тоже объяснялось просто. Нормальной дороги к ней не было. Да и на картах из-за малого количества жителей ее давно перестали отмечать. Людям снова и снова приходилось доказывать властям, что они существуют и никуда не исчезли. Из-за отсутствия электричества предупреждение о всеобщей эвакуации они пропустили, а в город сами жители редко уезжали.
Дни в деревне пролетали незаметно. И если Лексус был занят пополнением припасов и созданием гарнизона, то я, Юми и Моня с остальными добровольцами делали заготовки впрок для всего поселения. Кроме того, мы помогали следить за огородами, ухаживали за домашней птицей и козами, а Моне даже доверили пасти маленькое стадо коров. И она хорошо справлялась!
Моня оказалась очень полезной в быту девушкой. Она хорошо готовила, умела делать сыр, сметану, масло и творог. Пекла вкусный хлеб и, в отличие от меня, не боялась убивать и ощипывать куриц. Каждый раз, берясь за топор, она ворчала себе под нос, но ни разу ее рука не дрогнула. Все-таки правду сказала Катя: Моня была настоящей деревенской жительницей.
Но она не смирилась с таким положением вещей. Каждый день девушка подходила ко мне и твердила одно и то же. Говорила, что она мой единственный друг и как хорошо нам будет в убежище рядом с Марком. Ситуация ухудшалась тем, что местные со временем стали шарахаться от моей скромной персоны. Я постоянно слышала шушуканье за спиной, но, когда пыталась обратиться к людям, натыкалась на стену молчания и откровенного презрения.