А потом Моня предложила отселить Женю, чтобы та лишний раз не мозолила глаза Юми. Скрепя сердцем, я согласился. Я как раз закончил ремонт в небольшом домике за штабом, куда со временем собирался и так отправить Женю, чтобы она спала спокойно, не ругаясь постоянно с Моней. Да и впоследствии могла работать над газетой без лишней нервотрепки и посторонних глаз.
Еще и Михалыч подсел на уши, твердя, что хомяка пора выпускать. Ведь остальных пленников уже давно освободили. Он еще что-то твердил про накопители, но я, услышав про них, так взбесился, что Михалыч чуть ли не вприпрыжку убежал от меня. Я ничего не хотел о них знать. Женя могла погибнуть из-за этих белых непонятных ящиков! Поэтому я дал добро одному из спутников Жени, чтобы тот занимался ими, и благополучно забыл об этом чуде техники.
Что там Жорик делал с ними, я не знал. Но на всякий случай приказал заниматься ему своими подозрительными опытами подальше от людей и складов с оружием. А то еще не хватало, чтобы эти чертовы накопители взорвались и уничтожили наше жилище.
Постепенно жизнь в поселении стала налаживаться. У нас появилось много новых людей, которые быстро влились в жизнь гарнизона. Они, не споря, занимались хозяйством, чем сильно удивили меня. Но я был даже рад этому. Чтобы хоть как-то отвлечь Моню, я поручил ей заниматься газетой, а Эле и Олесе дал задание разузнать все о нуждах людей, чтобы потом, уезжая за пределы гарнизона, привозить им все необходимое.
Но пока я занимался делами, эти крали ко всему прочему умудрились создать две партии, отчаянно конкурирующие друг с другом. Перевес был сначала на одной стороне, потом на другой. Жители гарнизона метались туда-сюда, не в состоянии определиться. Тогда Эля приплела в идейную борьбу Женю. Уж не знаю, кто именно первым назвал мою девочку Хомяком-анархистом, будь он неладен, но это имя прижилось среди жителей, и теперь хитрая дама всячески акцентировала, что является подругой Жени и что именно она помогла ей освободить узников Ворона.
Но тут, конечно же, включилась в борьбу Олеся. Она заявила, что только благодаря ей Женя смогла окончательно победить Ворона в коттеджном поселке и что именно она, Олеся, а не Эля, является лучшей подругой Жени, причем чуть ли не с пеленок.
Понимая, что ситуация принимает опасный оборот, я заявил, что на самом деле Женя никакой не герой. Да и вообще, за свою самоволку я лишаю ее голоса в совете, и теперь какой-либо власти в поселении она не имеет. Но люди не успокоились. Они стали шептаться, что так я мщу местной героине за то, что она слиняла от меня к мужу, чем выбесили меня еще больше. На очередном собрании я прилюдно отрекся от Жени, а потом еще долго мучался угрызениями совести.
Михалыч тоже был недоволен моим поступком. Он пачками приносил мне прошения об освобождении моего хомяка. Да и сам часто просил за нее. В конце концов я сдался. Женю выпустили, а я в тот же день заперся в кабинете, и когда она пришла за своими вещами, тупо побоялся к ней выходить. Я не знал, как смотреть ей в глаза после того, как наворотил дел. Поэтому послал Моню передать девчонке вещи. Конечно, внешне я никому не показывал, какие чувства испытываю на самом деле. Я был главой и не имел права показывать свою слабость. Для всех я должен был быть непоколебимой скалой, но с каждым днем мне было все труднее изображать из себя Терминатора.
После того, как Женя ушла, я долго наблюдал за ее домиком из окна. Видел, как она вышла и куда-то направилась, и как какой-нибудь сталкер последовал за ней. Она зашла в магазин, а потом заперлась там со Светой и продавщицами. Мне это очень не понравилось, и я хотел пойти и узнать, что там у них происходит, но тут меня поймал Михалыч и, что-то невнятно бормоча, утащил в сторону площади.
Как оказалось, мои барышни опять устроили дебаты, а потом, когда пошел спор о том, кто же из них моя истинная пассия, вцепились друг в друга. Я, скрепя сердцем, пошел разнимать истеричных женщин. Думал, быстренько раскидаю их по углам, а потом займусь Женей, но не тут-то было. Моня и Олеся катались по земле, кусаясь и царапаясь. Было видно, что тут не во мне дело, это что-то личное. Поэтому я не стал влезать в их разборки, а просто плюнул и решил уйти. Эля тут же схватила меня за руку и начала строить глазки, но ее тут же окрикнула Моня, а Олеся ко всему прочему запустила в нас булыжником.