— Золото, бриллианты! Все что угодно, но только не это!
Я сидела на стуле перед зеркалом, мужчина стоял позади и держал в руках огромные ножницы. Я смотрела на него круглыми от ужаса глазами и ждала подходящий момент, чтобы слинять.
— Жень, пойми, это необходимо! Ради твоей же безопасности!
— И как мне поможет то, что ты обкорнаешь меня под ноль?
— Будешь привлекать меньше внимания у мужской половины населения! К тому же с короткой стрижкой ты будешь похожа на мальчика, а убить ребенка не у каждого рука поднимется!
— Ворона это бы не остановило!
— Зато у него не возникло бы желания надругаться над тобой!
— Ну да, умирать, так хоть без мучений!
— Хватит! Подобная прическа отпугнет от тебя потенциальных извращенцев!
— Что, таких, как ты?
Лексус нахмурился, а потом без лишних слов отрезал у меня клок волос. Я завопила так, что мужчина отшатнулся и чуть не выронил ножницы.
— Гад, ты что сделал? — рыдая, спросила я, поднимая с пола прядь волос.
— Да брось ты! Всего лишь немного срезал.
Я вскочила и хотела было рвануть к двери, но друг перехватил меня и снова усадил на стул.
— Все, хватит! Или мне тебя к стулу скотчем примотать?
Я отрицательно покачала головой, а Лексус, тяжело вздохнув, сказал:
— Ну хорошо. Не буду стричь тебя под ноль. Немного оставлю длины.
— Немного — это сколько?
— Ежик?
— Лексус!
— Ладно, пару сантиметров. Будет что расчесывать. И хватит рыдать! Иди сюда! Ты же помнишь, для чего мы это делаем? Ради Ани! Неужели твоя дочь не стоит волос? Потом вернемся — хоть до пяток отращивай!
Я шмыгнула и закрыла глаза. Лексус подошел ко мне поближе и стал активно работать ножницами. Я старалась не смотреть, что он там делает. Мое сердце готово было разорваться. Лишь мысли о дочери заставляли меня сидеть на месте. А мужчина как будто не замечал моих мучений. Он спокойно стриг мои волосы, не прекращая болтать.
— Думай о хорошем! — говорил он. — После у тебя волосы будут гуще расти. К тому же смотри! У тебя тут седые пряди! И тут. Сейчас все сострижем и красоткой будешь! Ого, а тут что такое? У тебя целый клок выдран, ты в курсе? Это что, монстры постарались?
— Нет, Лиза!
— Когда успела?
— Да еще в деревне. Как раз перед тем, как дед Макар с ума сошел.
— Вот оно как! Ладно, все. Открывай глаза и зацени мое мастерство!
Я всхлипнула и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрел мальчишка с опухшим от слез лицом и торчащими во все стороны клочками коротких волос.
— Ну как, нравится?
Ответом другу был душераздирающий вой, услышав который, где-то в поселении завыла собака. Я рыдала так, как никогда раньше. Мне было безумно жаль себя и свои волосы. А Лексус смотрел на меня растерянным взглядом, не понимая, что происходит.
— Эй, ты чего? Умер, что ли, кто?
Я начала икать, отчего Лексус рассерженно крикнул:
— Слушай, Женя! У нас тут апокалипсис на дворе, столько людей в мире погибло, а ты ревешь из-за каких-то волос! Все, хватит истерить, возьми себя в руки! Солдат ты или кто?
Я непонимающе посмотрела на грозного друга, а дальше у меня начался новый приступ истерики. Лексус скрипнул зубами, а потом все-таки наклонился и обнял меня. Он гладил меня по спине, стараясь хоть как-то взбодрить. Эти нехитрые манипуляции дали свои плоды. Минут через пять я смогла, наконец, успокоиться. Заметив, что я больше не трясусь в истерике, друг отпустил меня и вымученно сказал:
— Ну вот, молодец! Кто у нас хорошая девочка? Так, ты заслужила небольшой утешительный приз!
— Что, хочешь и ноги мне продепилировать до кучи?
— Чего? А ладно, жди! Сейчас все будет!
С этими словами мужчина вышел в коридор и вернулся оттуда с маленькой белой коробочкой конфет с кокосовой стружкой и миндалем. Увидев это чудо, я аж подпрыгнула.
— Лексус, где ты ее взял?
— Да в одном магазинчике. Думал, потом тебе как-нибудь отдам. Но ты постоянно во всякие истории влезала, бесила меня, а потом на нас монстры напали. А теперь вроде как повод появился. Так что держи!
Я тут же схватила подарок и стала поедать конфетки, пытаясь снять стресс. Друг, улыбаясь, смотрел, как я хомячу сладости, но ни словом меня не попрекнул. Я же, когда почти все съела, вспомнила о нем. Неуверенно я протянула мужчине последнюю конфетку, а он, усмехнувшись, сказал:
— Надо же! Думал, что не вспомнишь!
Друг с удовольствием начал есть угощение, а я задала ему вопрос, от которого он чуть не подавился.
— Лексус, а где Годзилла?