— Владимир, вы с Григорием и Амиром ведь дружили в детстве?
— Это к делу не относится. Амир, как и я, в большой политике не так давно. Мы с ним часто пересекаемся, общаемся. Но тебе ведь это не интересно? Ты плевать хотела на политику и на весь Альянс в целом, даже Григория с его секретной службой готова мне отдать. Или все-таки решила принять предложение Олега и уйти в мир иной?
— Да нет же! И мне не плевать на Альянс! Иначе хрен бы сюда приперлась!
— Кстати, тебя действительно никто никогда не видел среди членов совета Альянса, и на собраниях Древних…
— Я присутствовала на собраниях Древних, но это было очень давно. А потом меня оттуда поперли в связи с профнепригодностью. Еще и твоего отца надо мной нянькой поставили, чтобы не натворила чего-нибудь. Доволен? Ты это хотел узнать?
— В принципе, я о чем-то таком догадывался. Все дело в твоей силе? Ты такая же, как члены Восьмерки, я прав?
Мне не хотелось говорить на эту тему, и я попыталась отвернуться, но Владимир не дал. Он схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе. Наклонившись совсем близко, он продолжил:
— Я изучал архивные записи. Все члены Восьмерки появились в военное время, но про тебя там не было ни слова. Ты часто упоминалась среди приближенных, но как человек. Из этого следует только одно — тебя укусили уже после войны, скорее всего во время зачистки территории от зараженных. Так? Отвечай!
— Хватит меня лапать! — злобно фыркнула я, вырываясь. — Да, ты прав. Всю войну я прошла как человек, меня укусили уже после, когда уничтожались последние монстры.
— Но как ты стала такой? Ведь уже тогда существовала вакцина, или тебя забыли привить?
— Нет, не забыли. Просто первая имела кучу побочных эффектов и действовала не на всех. Только мы об этом узнали не сразу. И пока она дорабатывалась, многие люди уже в мирное время, наткнувшись на схроны монстров, заражались. Вот со мной та же фигня произошла.
— Интересно. И тогда тебя отстранили от дел?
— Да. Я не умела контролировать силу. Не знала, как утихомирить бешенство, разрывающее изнутри. Восьмерке было проще — во время войны они просто выходили на улицу и уничтожали монстров, у меня такой возможности не было. Вот совет и принял решение отправить меня в самые дальние части планеты, чтобы я выискивала монстров и уничтожала их. А вернувшись, я отказалась участвовать в их политических играх. Думала — они меня предали, и не хотела идти на диалог. Хотела вообще убраться куда подальше, только твой папа оказался очень настойчивым. Меня добровольно-принудительно запихнули к нему домой, и оставили под пристальным присмотром твоей мамы.
— И ты даже не пыталась сбежать?
— Шутишь? Конечно пыталась! Только восемь человек сильнее, чем один.
— Хм. Вроде ты все логично объясняешь, но что-то не сходится. Ты переехала к нам в дом гораздо позже массовых зачисток. К тому времени ты уже должна была себя хорошо контролировать, но за тобой продолжали присматривать. Почему?
— Потому! Все, тема закрыта!
Я отсела от Владимира к самому окну и сжалась там в комочек. Он не стал давить на меня. Всю оставшуюся часть пути мы молчали. И когда, наконец, прибыли домой, я передала Владимиру все контакты Григория и поспешила спрятаться в своей комнате. До вечера меня никто не беспокоил, а я просто лежала и смотрела пустым взглядом в потолок. Моя мечта была совсем близко, казалось, еще чуть-чуть — и все закончится. И я сама же собственными руками все загубила. Могла ведь надавить на Олега и настоять на открытии бункера. Но что было бы потом? Сколько людей бы погибло?
Я резко вскочила и со злостью ударила по спинке кровати. Та с глухим стуком отлетела, а я завыла в бессильной злобе. Сколько это могло еще продолжаться? Век? Два? Сколько во мне еще оставалось сил, чтобы выдержать пытку временем и не сойти с ума?
Я сама не могла себе ответить на этот вопрос, как и признаться Владимиру, что истинной причиной тотального контроля надо мной был страх моих друзей. Они боялись, что я сорвусь и открою этот чертов бункер. И лишь спустя несколько сотен лет мне снова дали свободу. При этом затаскав по психологам, чтобы лишний раз убедиться, что я не слечу с катушек.
Послышался тихий стук в дверь, и ко мне вошла Лия. Она схватила меня за руку и потащила ужинать, что-то весело щебеча. Я даже не пыталась ее слушать, полностью поглощённая своими невеселыми мыслями. В столовой собралась все та же компания подростков, только Вяземского не было. Я вздохнула с облегчением. Кого-кого, а его видеть мне сейчас ну ни как не хотелось. Ребятня что-то весело обсуждала, а я ковыряла вилкой салат. Когда ужин подошел к концу, я встала и, не прощаясь, ушла к себе, где забылась тревожным сном.