— Нет! — я бросился туда, но уже видел, что не успеваю.
В отчаянном порыве спастись Жерар схватил за ворот рубашки нападавшего, и тот, все еще движимый инерцией замаха, перевалился через перила следом. В последний момент, когда сплетенные меж собой мужчины падали вниз, глобальный интерфейс «Ориона» ни к чему подсказал мне, что нападавший — Хаял Махмудов, дагестанец, 34 года, еще один активист проклятòй организации.
Я вскинул винтовку даже Прежде чем услышал всплеск дерьма, принявшего в себя упавшие силуэты. Но уже поздно — те двое гадов скрылись за изгибом канавы, почти спаслись.
— За ними! — заорал я, практически выйдя из себя от бешенства.
Схватился за веревку из простыней, не заботясь о том, выдержит ли она больше центнера веса. За миг соскользнул по ней, окуная сапоги в вязкую смердящую жижу. Увидел, как два тела копошатся рядом, и с облегчением понял, что Блан выжил благодаря принявшему его спасительному дерьмовому батуту. Если даже переломал себе что-то: ничего, современная медицина все это лечит.
Теперь надо бежать. Я рванулся вперед с максимальной скоростью, на которую способен мой невероятно тренированный организм, которому не требуется допинг боевых стимуляторов. Почти каждый офицер принимал эти препараты перед операцией, но не я — ежедневные тренировки и так приблизили меня по свойствам к боевой машине, настолько, насколько это вообще возможно без серьезного вреда здоровью.
Преодолев метров тридцать дерьма, я повернул за угол — и увидел, что они совсем близко. Два силуэта в неброских темных одеждах. Намылились выбраться из канавы. И какие-то люди сверху уже тянули им руки, готовые помочь. Слишком поздно.
Я остановился, расчетливо занял положение для стрельбы с бедра, пустил пулю выше их голов. Ну давайте, сволочи, дергайтесь! Один из них действительно резко повернулся, начал поднимать штурмовую винтовку… (Ронин Хуай, 24 года, активист «Справедливого джихада» — представил его мне «Орион» за миг до того, как я одним движением пальца отправлю это досье в архив).
… и вдруг второй человек стремительно вскинул руку, схватил ствол винтовки и силой опустил вниз, в тот же миг поднимая другую руку вверх с раскрытой ладонью.
Лицо хорошо видно из-за красного платка, покрывающего волосы: «Лейла Аль Кадри, 25 лет, активист «Справедливого джихада»». Аметистовые глаза, яркие, как настоящие драгоценные камни, впивались в меня как стрелы, неожиданно подвергая испытанию. Этот взгляд заставлял меня обнажиться. Кричал мне вызывающе: «Покажи, кто ты такой! Убийца — так не прячься под маской полицейского!»
Знаю, я мог бы прикончить их в этой канаве, и мне ничего бы из-за этого не было. Ничего. Более того — я отомстил бы за Бена, которого эти вонючие гады подло пристрелили из засады, а теперь смеются мне в лицо, поднимая руки и отдавая себя на благо правосудия с его двуличной гуманностью, со всеми этими адвокатами, журналистами и прочим дерьмом.
— Мы не сопротивляемся, офицер! — быстро шагая ко мне с поднятыми руками, слегка срывающимся голосом вскричала Лейла Аль Кадри. — В чем дело? В чем нас обвиняют?! Я готова ответить на ваши вопросы! Брось ты чертову пушку, Ронин!
Глядя на свою спутницу округленными от потрясения глазами, кореец послушно выронил оружие, будто оно невыносимо жгло ему пальцы. Я вдруг почувствовал себя паршиво. Момент был упущен. Я не мог сделать этого. Не мог.
— На колени! — приказал я, и Лейла исступленно рухнула на колени прямо в говно, продолжая смотреть на меня вызывающие-фанатичным взглядом, вопросительно подняв брови.
— Как скажете, офицер! Но я требую, чтобы вы соблюдали мои права! Назовите свое имя, предъявите мне корочку! Кто передо мной, а?! Вы вообще офицер, или самозванец?!
Парень с дурацким именем Ронин послушно присел в фекалии следом за ней. Я стоял как истукан. Идиотизм ситуации начинал зашкаливать, и я бы сейчас не отказался от небольшой подсказки от Рейнолдса или хрен знает еще кого. Впрочем, что я могу?..
В этот момент произошла вспышка.
§ 10
Здание вокзала на краткий миг наполнилось синим сиянием. Я почти физически почувствовал, как через меня проходит торнадо электромагнитной энергии, и волосы на голове становятся дыбом. Шум в динамиках неожиданно прервался, изображение глобального интерфейса «Ориона» исчезло из-пред моих глаз — осталось лишь темное пятно от запекшейся крови МакБрайда.
«ЭМИ? Не может быть», — пронеслось в моём сознании.
— Лидер «красных» вызывает диспетчера, прием, — пробубнил я, совсем забыв, что передо мной сидят эти двое. — Диспетчер, диспетчер, диспетчер, как слышите?..