И все же не так плохи, как у Бена.
Я не мог поверить, что его больше нет. Позавчера мне исполнилось двадцать восемь. За эти годы в моей жизни было не так много людей, с которыми меня связывала такая крепкая дружба. Я был знаком с ним почти десять лет, с первого курса академии. Бен верно поддерживал меня на олимпиаде 82-го. 13-го августа 83-го он, возможно, спас мне жизнь, пустив резиновую пулю в голову преступника, уже прицелившего меня из револьвера в разгар массовых беспорядков на окраинах Сиднея. Два года я прожил с ним в одной квартире. Два с половиной года служил с ним плечом к плечу в одном взводе. Не могу счесть, сколько раз я ужинал у него дома, делал вид, что любовался его кричащим сыном и выслушивал неумолкаемые рассуждения его безмозглой жены.
И вот теперь его не стало. В течение всего лишь одной секунды. Он даже не успел понять, что умирает. Не успел ничего обдумать, закончить каких-либо дел, ни с кем проститься. Он был уверен, что его жизнь только начинается.
Так же точно в августе 83-го погиб рядом со мной наш однокурсник, Герман Кениг. Взрыв бомбы, осколки которой чудом миновали меня — и на месте здорового, веселого парня остались одни ошметки. Я был поражен тогда. Но я не знал Германа так, как Бена.
«Я могу сколько угодно ворковать здесь с тобой, Захери», — мысленно произнес я. — «Но знай, что, если за его смертью стоишь ты, а я уверен, что это ты, — я доберусь до тебя!»
В это самое мгновение за дверью, где скрылся Амир, донёсся шум.
§ 18
Я слышал в своей жизни слишком много выстрелов, чтобы с чем-то их спутать. И я готов был поклясться, что приглушённые чмокающие звуки, которые доносились за дверью, — не что иное, как стрельба из оружия, оснащённого глушителем.
Мое сердце радостно забилось.
— Я здесь! — что есть мочи заорал я.
Я услышал за дверью чей-то панический крик, быстрые шаги. Кто-то, кажется, бросился к моей двери, начал дрожащими руками пытаться отпереть ее.
— Я ЗДЕСЬ!!! — неистово извиваясь в оковах, до хрипоты заорал я. — Это я, сержант Войцеховский! Я здесь!!!
Дверь наконец открылась, и все во мне опустилось. На пороге показалась Лейла Аль Кадри. В ее аметистовых глазах отражалась тревога, граничащая с паникой. В руке она по-прежнему сжимала оружие, которым на моих глазах прикончила «Автобота».
— Они сейчас придут сюда! Спецназ! — заорал я, прежде чем она успела испепелить мою голову выстрелом из плазмомета. — Я — твой единственный шанс остаться в живых!
— Замолчи, глупец! — тревожно оглядываясь, огрызнулась она. — Эти люди не спасать тебя пришли! Амир же тебе все объяснил!
Кусая губы от напряжения, она какое-то время копалась в огромной связке ключей. Затем тревожно прислушалась к нарастающему шуму за дверью. Раздраженно бросила связку ключей на пол. Перевела взгляд на меня, и направила на меня дуло оружия.
— Нет, послушай!.. — в ужасе вскричал я.
Полумрак кладовой прорезала вспышка, от которой я едва не ослеп. Я с удивлением почувствовал, как моя правая рука лишается опоры. Еще одна вспышка секунду спустя — и то же самое произошло с левой. Раскрыв глаза от изумления и ужаса, я поднял руки и вытаращился на пышущие жаром обугленные остатки цепей.
— Не дергайся! — разозлилась Лейла.
Еще два мощных выстрела — и сгустки раскаленной плазмы обрезали цепи в полуметре от каждой из моих оцепеневших ног.
— Не было времени искать ключи! — закричала арабка. — Беги скорей за мной, если хочешь жить!
Раньше, чем я смог что-либо сообразить, она исчезла.
Конечно же, я не двинулся с места. Даже если бы я понял хоть одно из ее слов и поверил ему, я был слишком изумлен, чтобы шевелиться. Я мог лишь таращиться в сторону неплотно закрытой двери. Остатки цепей все еще болтались на каждой из моих конечностей, пыша медленно остывающим жаром.
За дверью раздались новые чмокающий звуки. Затем громкий хлопок, словно от взрыва. Шум рассыпающихся по полу осколков. Кажется, стон. Чье-то тело тяжело сползло вдоль двери к полу. Что же там происходит?!
— Чисто, — явственно услышал я приглушенный мембранами противогаза спокойный голос.