— Твое предложение — остаться здесь? — сдержав усмешку, я покачал головой и поднялся с кресла. — Нет, я не могу. Я признателен вам за помощь, но не готов присоединиться к вам.
— Тебя никто и не приглашал в наши ряды, — надменно ответила Лейла. — Для этого, как минимум, необходимо заслужить доверие. Я говорила лишь о возможности предоставить тебе убежище. Но уговаривать не стану. У тебя есть еще вопросы?
— Я услышал достаточно. Если я действительно не твой заложник, то сделай мне последнее одолжение — выведи меня наверх.
— Даже после нашего разговора я все еще не уверена, не отпускаю ли на свободу врага, который вновь вернется к нам в качестве убийцы, — проницательно глядя мне в лицо, с сомнением проговорила арабская революционерка.
Под её пристальным взглядом по моей спине пробежали мурашки. Я тоже всё ещё не был уверен, чего от неё ждать.
— Отпустив меня, хуже вы себе точно не сделаете, — поспешил заверить её я. — Сейчас вас считают в Анклаве исчадиями ада и готовятся открыть на вас настоящую охоту. Ваши оправдания никто слушать не станет. Я — единственный, кто способен развеять павшие на вас подозрения в убийстве офицера полиции и террористической деятельности.
— Ах, значит, ты уже не считаешь нас террористами?
— Ваши с Амиром передовые взгляды на устройство мира вполне тянут на «экстремизм» в понимании законодательства. Но на моих глазах вы не совершили серьезных преступлений. И ваша помощь, оказанная мне, тоже будет оценена. Я об этом позабочусь.
— Очень мило с твоей стороны. Учитывая, что ты вряд ли доживешь до вечера, это обещание недорого стоит, — вздохнув, Лейла тоже встала со своего кресла, признав разговор оконченным.
Признаться, я до сих пор сомневался, светит ли мне выбраться из арабской общины живым. Однако Аль Кадри, похоже, не собиралась отдавать спасенную ею жизнь Аллаху.
— Тебя выведут на поверхность. Подальше отсюда. По пути твои руки и глаза будут завязаны. Это место — мой дом. Здесь живет моя семья. Я не могу подвергать их опасности, — не терпящим возражений голосом распорядилась арабка.
Она сделала знак рукой каким-то из своих собратьев. К нам тут же подошли двое молодых мужчин весьма суровой наружности. Руки оба держали в карманах, и сверлили меня весьма свирепыми взглядами.
— Не бойся. Если бы мы хотели убить тебя — давно бы убили, — снисходительно произнесла Аль Кадри, увидев мелькнувшую в моих глазах тревогу.
Она разъяснила что-то своим спутникам по-арабски. Один из них, согласно кивнув, достал из кармана тугую черную повязку. Второй зазвенел наручниками и сделал мне знак сложить руки за спиной. Не слишком приятная перспектива вновь оказываться в беспомощном состоянии, зависящим от чужой воли.
Но вряд ли я в том положении, чтобы спорить. Вокруг — пара десятков мужчин, которые по одному слову Лейлы со мной расправятся.
— Приятно было познакомиться, принцесса Лейла, — выдавив из себя нечто вроде бесстрашной улыбки, которая должна была показать, что все происходящее не пугает меня, произнес я.
Через миг один ее приятель натянул мне на глаза повязку, а второй грубо защелкнул наручники на сложенных за спиной запястьях, рядом с так и оставшимися на них после заточения в темнице ржавыми стальными кольцами.
— Береги себя, Димитрис Войцеховский.
Напутствие, в котором она впервые назвала меня по имени, стало последним, что я от нее услышал.
§ 25
Друзья Лейлы Кадри таскали меня под локотки по подземельям добрых часа два. Для моих израненных ног эта прогулка была настоящей мукой. Много раз я спотыкался, с меня спадали нелепые шлепанцы, но они удерживали меня на ногах и терпеливо позволяли обуться вновь. За это время не было произнесено ни слова. Я пару раз пытался задавать вопросы, но конвоиры оставались глухи.
Хотя я пытался сохранять невозмутимость, я чувствовал нешуточное напряжение. Ничто не мешало им завести меня в какой-нибудь темный угол и зарезать, как барана. Я даже не успею ничего понять. Так же как Бен.
Однако мои страхи не оправдались. В какой-то момент я ощутил по звукам и вибрации, что меня посадили во что-то вроде вагонетки, и она со скрипом понесла нас по рельсам. Поездка заставила меня слегка успокоиться. Сложно было предположить, что меня везут куда-то по тайной подземной железной дороге лишь для того, чтобы прикончить. После катания на вагонетке проследовал новый раунд ходьбы, в основном вверх по старым обваливающимся ступеням. И наконец мы прибыли.