— Ты угадал, Алекс, — без малейшей радости от встречи ответил агент Торричелли. — Как мне ни жаль это признавать, мы с тобой были знакомы. Поэтому я меньше своих коллег удивился, узнав подробности твоего дела. Не утруждай себя изобретением спутанных отговорок. Все кончено. Мы знаем, что ты сделал. Нам известно, что это от тебя произошла утечка информации об операции, проводимой полицией. Радуйся! Все прошло успешно. Сержант МакБрайд, которого кое-кто до сих пор наивно называет твоим «другом», мертв. Отряд полиции разгромлен. Твои-друзья террористы празднуют победу. Должно быть, они остались довольны твоей службой. Однако ты очень рано отправился почивать на лаврах. Ты правда думал, что в «желтой зоне» мы бессильны и не сможем тебя найти?
Поначалу я вообще не мог понять, о чем он говорит. Когда я наконец понял, по моему лицу вначале растеклась улыбка, а затем я не смог удержаться от приступа гомерического хохота.
— Да ты прикалываешься! — закашлявшись от боли в треснутых ребрах, спровоцированной смехом, прохрипел я, глядя в суровые и серьезные лица двух мужчин.
Они не спешили присоединиться к моему смеху. Казалось, они вообще не умели смеяться.
— Просто умора! Вы что, серьезно считаете меня террористом! Просканируйте мой мозг, я даю свое согласие!
Ментальное сканирование было изобретено корейскими учеными еще за много лет до Апокалипсиса. Распространение этой технологии произвело настоящую революцию во многих сферах, включая и сыскное дело. Если раньше следователям требовалось тратить дни, а иногда и недели на допросах, чтобы расколоть особо крепких орешков, упорно отрицающих свою вину и дающих ложные показания, то теперь они могли заглянуть непосредственно в их мозг, где крылись воспоминания о произошедшем и внутренне отношение человека к содеянному.
Поначалу сканирование было делом очень ненадежным. Мозг человека был полон сложных процессов, и приборы с трудом способны были отличить воспоминания о реальных событиях от сновидений или фантазий. Однако технология совершенствовалась, и на данный момент сканирование давало результат, на который можно было полагаться, в среднем, на 93 %. Суды все еще неохотно принимали результаты сканирования в качестве решающего доказательства. Однако хорошему детективу достаточно было выкачать правду из сознания подозреваемого — и тогда распутать дело становилось плевым делом.
— Нам не требуется для этого твоего согласия. Сканирование уже было выполнено, пока ты находился без сознания. Однако его результаты никуда не годятся. Степень надежности меньше 10 %. Все смазано из-за сотрясения мозга и травматического шока.
— Вот дерьмо! — выругался я. — Эти чертовы приборы стоят миллионы фунтов, и подводят именно тогда, когда их показания особенно важны. Попробуйте еще раз!
— Может быть, ты сэкономишь наше время и сам выложишь все начистоту?
— Послушай, Полли, — вздохнул я. — Я уже понял, что ты меня ненавидишь. Не понимаю, зачем носить в себе детские обиды на протяжении десяти лет, но это твое право. Но ты постеснялся бы городить такую хрень, да еще и при своем начальнике. Загляни еще раз в мою биографию, и спроси у ИИ, какова вероятность того, что я вхожу в организацию, которая в ваших записях называется — «Справедливый джихад». Я, по-твоему, смахиваю на чокнутого джихадиста?! Да вы хоть спросите у меня, в каком месяце Рамадан!
— Значит, ты утверждаешь, что они исламские экстремисты? — буравя меня пустым взглядом, вопросил Поль.
— Так записано в ваших гребаных файлах, которые вы скормили нам, посылая на эту чертову операцию! Почитайте эту херову писанину, давайте! — не удержавшись, рассвирепел я.
От ярости, вызванной абсурдными обвинениями, мое сердце забилось быстрее, и это, по-видимому, уменьшило силу действия препаратов. Картинка у меня перед глазами и в сознании начинала становиться все четче.
— Эта информация не соответствовала действительности, — очень спокойно произнес специальный агент Абэ. — Источник передал нам неверную информацию о сути и целях группы Захери. Намеренно, либо будучи введен в заблуждение.
— Так и есть, вам скармливают дезу, — выпалил я. — Все намного сложнее, чем кажется. Люди, которые стоят за этим, решили просто подставить меня. Но придуманная ими версия — просто идиотизм. Поль, ты же знаешь меня, в конце концов. Вместо того чтобы опускаться до мелочной вендетты, давайте вместе займемся настоящим делом, пока концы еще не до конца спрятали в воду…
— Войцеховский, — попытался было остановить меня Абэ.