— Да я не уклоняюсь от ответов! Я пытаюсь открыть вам глаза! Черт. Ладно, давай вернемся к твоим дурацким вопросам, пока настоящие убийцы заметают следы и убираются восвояси. Что ты там спрашивал? Ах, да. Захери и его подруга сказали мне, что они мирные диссиденты. Выступают за мир во всем мире, равенство и братство, все такое. Мечтатели, которые пытаются построить идеальный мир. Я не нашел никаких подтверждений тому, что они — террористы…
— Как они называют свою организацию? — спросил Абэ.
— Они говорят, что никакой организации нет.
— У их группы должно быть какое-то самоназвание.
— Они не особенно делились со мной этими вещами. У них не было причин доверять мне.
— Но ведь у них были причины переправить тебя по тайным подземным тоннелям из одного округа в другой и предоставить убежище у твоей старой подруги с очень большим стажем экстремистской деятельности на просторах Содружества, — заговорил с неприкрытой иронией Поль. — Тебя весьма своеобразно «держали в заложниках», не находишь? Сексуальные утехи в исполнении многоопытной гетеры были частью жестоких пыток, которым тебя подвергались, да?
— Да нет!.. Вы ничего не понимаете!.. — я едва не задохнулся от возмущения и гнева, смешанных с нешуточным волнением.
Разговор входил все в более дерьмовое русло.
— Нет, ну что же тут непонятного? — усмехнувшись, Торричелли красноречиво переглянулся с коллегой. — Только лишь жестокие издевательства, которым подвергала тебя Ризителли в своей постели, воспрепятствовали тебе появиться на связи и дать о себе знать коллегам в то время, как тысячи офицеров полиции, сбиваясь с ног, разыскивали своего «пропавшего» коллегу…
Я в отчаянии покачал головой.
— Специальный агент Абэ, вы должны отстранить этого человека от расследования, — показывая пальцем на Паоло, обратился я к суровому японцу. — Вы что, не читали моего досье? Он предвзято ко мне относится, пытается отомстить за обиды времен интерната, и поэтому наводит вас на ложный след…
— Тогда я повторю вам его вопрос, — пресек мою речь спецагент. — Объясните, как вы попали в место, где были задержаны, и что вы там делали?
— Поймите, я не знал, кому доверять! — в ужасе вскричал я, сознавая, что ситуация принимает крайне дурной оборот. — Меня подставили, едва не убили! Я до сих пор не знаю, кто стоит за «Эклипсом», кто был заказчиком! Я… черт, да я как раз собирался все-таки выйти на связь, как раз перед тем как…
— Довольно уже, Войцеховский! — вдруг гаркнул на меня Абэ, сверкнув глазами. — Довольно этих дурацких историй и наспех слепленной лжи! Она тебе не поможет! Подумай наконец о своем положении!
— Я говорю правду! Просканируйте еще раз мой мозг! Допросите наконец Блэка, черт возьми!
— Когда именно Клаудия Ризителли завербовала вас в организацию? — продолжал рубить он с плеча, испепеляя меня взглядом.
— Да вы что?! — я помотал головой, сгоняя наваждение. — Клаудия не имеет никакого отношения…
— Это было еще в 82-ом, после вашей знаменитой олимпийской речи? Или позже, в 83-ем, когда вы выложили в Сеть ваше первое экстремистское видео?
— Что? Черт, вы что, говорите о той глупой пьяной выходке сто лет назад?!
— Это по ее заданию вы отправились на территорию так называемого Альянса в августе 83-го? — продолжал сыпать дикими вопросами Абэ. — Вы смогли заручиться там поддержкой для вашей организации? Или поддержка была и ранее? Кто курирует эти вопросы со стороны Альянса? Лично Троян Думитреску, старый друг вашего отца? Это он поручил вам помочь внедрить на территорию Содружества своего протеже Мирослава Молдовану?
— Да вы сбрендили! — продолжая с ужасом глядеть на него, прошептал я. — Миро?! Вы что?! О, Господи. Только его в это не впутывайте! Он же простой сантехник, черт бы вас побрал!
— Да очнись ты наконец, Войцеховский! — атаковал с другой стороны Торричелли. — Твоя игра окончена. Ты зашел слишком далеко, чтобы рассчитывать как-то выпутаться из этой истории. Твой бывший опекун, на протекцию которого ты привык рассчитывать, давно уволился из Объединенных миротворческих сил. А даже если бы Роберт Ленц и не ушел в отставку — он не повторил бы своих ошибок, которые совершал, будучи ослепленным своей сентиментальностью. Никто не станет пытаться выгородить тебя под тяжестью того, что ты натворил.
— Вы что, правда верите в то, что говорите? — по очереди глядя на двух сумасшедших, спросил я.
— Ты всегда был противником Содружества, Войцеховский. Я знаю это не понаслышке. Это и не удивительно, учитывая, где ты вырос и какую позицию занимали твои родственники. Это твое отношение было многократно зафиксировано: и при первом въезде на территорию государства, и при поступлении в интернат, и в том самом видео, что ты сам выложил, утратив над собой контроль под действием наркотиков. Ты всегда был бунтарем, еще со времен интерната. Вступал в конфликты с преподавателями. Якшался с маргиналами, как Ши Хон. Хон, кстати, получил больш-о-о-ой срок год назад, тебе это известно?