— Так бывает. Продолжайте копать! И попробуйте сканирование еще раз, через пару дней после их изоляции, чтобы исключить препараты! В конце концов…
— Димитрис, — мягко перебил меня Аффенбах. — Лишь в ваших собственных силах найти подтверждение вашей версии. И мы хотим дать вам такой шанс.
Установившееся молчание красноречиво дало понять — мы приближаемся к тому, ради чего эта парочка сюда вообще явилась.
— Вы должны помочь нам взять Захери, — выпалила Челли.
— Лишь так вы сможете поддержать вашу версию, — не дождавшись моего ответа, подхватил инициативу Аффенбах. — Если мы возьмем всех этих людей, Хуая, Аль Кадри, Захери, если мы считаем информацию с их мозгов — мы получим подтверждение их связей с сотрудниками компании «Эклипс». Если это действительно правда.
— Господа… и дамы, — тяжело вздохнул я. — Я вовсе не уверен, что «Эклипс» связан с Захери. Куда более вероятным мне кажется, что «Эклипс» работает на кого-то другого. И это «кто-то другой» явно не друг Захери. Но он не друг и нам, если стоит за убийством полицейского. Его-то нам и следовало бы найти. Это раз. Я понятию не имею, где находится Захери и его люди, и ничем не смогу помочь в его поисках. Это два. Так не кажется ли вам, что нам стоило бы начать рыть с другой стороны?..
— О, об этом не беспокойтесь, сержант, — усмехнулась Челли. — Я о вашем «это два». Искать людей — это наша работа. И мы найдем их. Рано или поздно. И вы нам очень даже сможете помочь. Они пытались вербовать вас. Убеждали в своей правоте. Так ведь? Если вы придете к ним, они примут вас. Это-то нам и нужно…
— Но я ведь сказал, что сомневаюсь, что они имеют отношение к «Эклипсу»…
— Димитрис, — ласково перебил меня Аффенбах. — Мы сейчас говорим не об «Эклипсе». Мы говорим о том, как снять подозрения в вашей причастности к террористической деятельности. И мне известен лишь один верный способ. Вы добровольно примите участие в операции по их поимке. Поможете нам взять их. После этого, у меня, например, не повернется язык заявить, что вы с ними заодно.
— Ни у кого не повернется, — поддержала напарника Челли. — Вы выйдете из этой истории не просто с чистой совестью. Вы выйдете из нее героем. Так же, как вы вышли героем из весьма неоднозначной истории три года назад. Получите звание лейтенанта, будете награждены медалью…
— Агент Челли, вы говорите о медалях и повышениях, когда кровь моего лучшего друга еще толком не остыла, как и слезы на лице его вдовы. Не Захери убил его. Его убил другой человек, который сейчас находится на свободе. И это беспокоит меня больше, чем нелепые и надуманные обвинения, которые могут мне грозить!
— Димитрис, я вас прекрасно понимаю. Помогите нам — и мы поможем вам, — произнес ее коллега, многозначительно поведя бровями.
— Аффенбах, вы можете говорить со мной как со взрослым, — не удержался от сарказма я. — Не держите меня за осла, который будет брести вперед, пока перед ним машут морковкой. Вы хотите, чтобы я помог вам ликвидировать Захери и его людей, так как именно в этом состоит ваша работа. Вам плевать на то, кто на самом деле убил МакБрайда. Так ведь?
— Значит, вы не готовы сделать то, что мы просим? — удивленно поднял брови спецагент 2-го ГУ СБС.
— Я сделаю это, когда увижу Блэка и Гаррисона за решеткой. Так пойдет?
— Послушайте, все это выглядит так, будто вы просто-напросто отказываетесь сотрудничать с нами и выгораживаете этих людей, — с легким недоумением произнесла Челли. — Это тем более удивительно для человека, для которого борьба с преступностью является его прямой служебной обязанностью. Вы на нашей стороне, или нет, сержант?
— Если я все еще сержант полиции, то что я делаю в этом долбанном изоляторе с ФСК в крови и парой охранников у входа?
— Если даже подозрения в отношении вас не оправданны, и вы стали жертвой обстоятельств, то отчасти вы все равно сами ответственны за свою судьбу. Чего, спрашивается, вы в одиночку и без средств связи отправились в погоню за преступниками в нарушении всех служебных инструкций? Зачем отправились к Ризителли, прекрасно зная о ее биографии, вместо того, чтобы как можно скорее отрапортовать о своем освобождении? Вы ведь понимаете, как все это теперь выглядит? Даже если вы и не совершали того, что вам вменяют в вину, Димитрис, вы наделали кучу ошибок. И лишь вы один в состоянии их исправить. Подумайте и о своем названом брате. Мирославу сложно будет очиститься от подозрений, пока этого не сделаете вы.