Сложно назвать «едой» лишенный запаха едва ли теплый суп из неизвестных ингредиентов без соли и перца. Однако никто не передавал мне в больницу гостинцев. И дело вряд ли было в том, что я никому не нужен. Никому из моих знакомых, скорее всего, не было известно, что я здесь. А даже если бы и было, никто не позволил бы им пообщаться с пациентом, находящимся под усиленной охраной. Единственными моими собеседниками были и долго еще, похоже, останутся, следователи из СБС.
Интересно, явятся ли они сегодня? Или подождут понедельника? Ожидается, что именно в понедельник лечащий врач подпишет бумажку, говорящую, что мое состояние больше не препятствуют нахождению в СИЗО. Тогда меня выпишут и переведут наконец в более подходящее место, где у них будет больше свободы и времени для обработки подозреваемого.
«Подозреваемый». Именно таков теперь мой неофициальный статус. Юридические тонкости в моей ситуации мало что значили. К такой роли непросто привыкнуть. Вообще сложно свыкнуться с мыслью, что тебя так нагло и цинично подставили. Однако я уже преодолел период гнева, яростного отрицания и веры в скорое разрешение недоразумения. На прозрение мне понадобилось не так уж много времени. Как верно сказал Аффенбах, карты были выложены на стол.
Мне предлагалось сделаться «кротом»: с большим риском для жизни внедриться в ряды сторонников Захери и способствовать их аресту, а вероятнее — ликвидации. Речь шла о людях, которые дважды или трижды спасли мне жизнь. Людях, чья причастность к терроризму находилась под большущим вопросом. И это еще не все! Даже если мне удастся провернуть это отвратительное мероприятие, оставшись при этом в живых, у меня есть лишь туманные гарантии того, что Мирослав и тем более Клаудия получат свободу. Что касается Блэка и всех, кто за ним стоит — если исключить крайне маловероятное предположение об их связи с Захери (я в это не верил), то расследование их участия в этом деле зайдет в тупик, и убийцы Бена никогда не будут наказаны.
«Да не обманывай ты себя, Димитрис!» — горько думал я. — «Это СБС и стоит за всем этим! «Эклипс» работает на них! Лейла была права! Ты жив только потому, что нужен им в качестве наживки. После того как ты выведешь их на Захери — тебя прикончат вместе со всеми остальными «террористами», а Клаудия и Миро никогда не выйдут на свободу!»
Все выглядело именно так. Но у меня было не так уж много вариантов.
Если я откажусь от сотрудничества и займу жесткую позицию, то мои шансы дожить до окончания определенного законом 96-часового срока и увидиться со своим адвокатом будут выглядеть крайне сомнительно. СБС не захочет, чтобы мои слова увидели свет. Я умру от внезапной остановки сердца, или еще по какой-то совершенно неясной причине. И на этом моя история окончится.
Если я соглашусь — то я, скорее всего, тоже умру, а вместе со мной и другие. В моей крови будет ФСК, я буду под постоянным присмотром, и не смогу вести свою игру, например, предупредить Захери об опасности. А если бы даже и смог — что дальше? В руках СБС останутся Клаудия и Мирослав, а я заделаюсь беглецом, заклейменным террористом, за которым охотится сильнейшая в мире спецслужба. Не слишком радужный сценарий.
Казалось, что другого выхода не было.
— Ну и в дерьме же я. Проклятье! — прошептал про себя я.
Но в этот момент дверь моей палаты открылась, и на пороге показался человек, которого я меньше всего на свете ожидал здесь увидеть.
§ 36
За десять лет, которые прошли с последней нашей встречи, генерал Чхон не так уж и постарел. Если ему и было сейчас под пятьдесят, он оставался крепким и здоровым, как бык, словно тягал каждый день железо вдвое дольше меня. Но самое главное — взгляд, прессующий тебя, как жестяную банку под колесами грузовика. Взгляд остался все тем же.
— Генерал? Что вы здесь делаете? — изумленно прошептал я.
Догадка пришла ко мне сразу.
— Это вы стоите за всем этим, да? «Эклипс» — ваша конторка?
— Я не знаю, что там творится в твоей башке после встряски и порции наркоты, Войцеховский, — осторожно закрывая за собой дверь, проговорил генерал. — Я знаю одно. Я преодолел половину Земного шара на гиперзвуковой скорости, чтобы оказаться здесь, не потому, что я большой любитель полетов. Я сделал это по одной причине: я узнал, в каком ты дерьме. В этом мире не так уж много людей, из-за которых я стал бы вдруг подрывать свою задницу и тащить ее через весь свет. Так что оставь свои идиотские теории заговора при себе.
— Как вы попали сюда, если вы не заодно с ними? — подозрительно сощурился я. — За моей дверью круглосуточно дежурят двое охранников! Они не пропустили бы ко мне никого без разрешения руководителя следственной группы.