— Триста двадцать четвертый!
Блок «Е» внутри отличался от «моего» блока «А». Это был медицинский, а если сказать точнее, научно-исследовательский блок. Именно это место, а вовсе не плац и не тренировочные площадки, было самым страшным местом на Грей-Айленде, но тогда я еще не способен был этого осознать.
Овальное помещение, куда я зашел, слегка напоминало зал суда. В центре овала находилась ярко освещенная круглая площадка с нарисованными следами для человеческих ног, окруженная мириадами всплывающих экранов. Задрав голову вверх, я смог убедиться, что над площадкой свисает с потолка, словно гроздь винограда, угрожающего вида высокотехнологическая конструкция. Вдоль дальней стороны овала, на возвышении, подобном кафедре, сидели за столом не менее полудюжины людей. Их лиц и других деталей разглядеть не получалось, так как стол находился в тени.
Приглядевшись, я увидел, как в воздухе в паре метров от стола переливается голографическое сияние — значит, там находилось знакомое мне еще по полиции защитное поле, при попытке преодолеть которое любого идиота как следует шарахнет электрическим током.
— Триста двадцать четвертый — раздеться и занять место для проведения процедур! — донесся до меня компьютеризированный голос из динамиков где-то под сводами здания.
Пока я неловко снимал с себя одежду, бросая прямо на пол, и хромал к центру помещения, куда было шагов двадцать, надо мной с противным жужжанием парил дрон. Посмотрев в непроницаемое стекло, я мысленно послал генерала Чхона к черту.
Едва я стал босыми ногами на отведенные места, как по телу забурлила энергия, воздушные дисплеи вокруг меня зашевелились и заиграли яркими цветами, угрожающая конструкция над головой пришла в действие и начала с неприятным жужжанием разворачивать многочисленные щупальца и клешни. «Это всего лишь большая и очень стремная УСКЗ. Типа той, которой ты пользовался каждое утро в Сиднее», — попытался мысленно успокоить себя я.
— Триста двадцать четвертый — стоять на месте и не двигаться! Приготовиться к введению нанороботов! — приказал компьютер.
Я и не надеялся, что обойдётся без этой херни. Замерев, я покорно позволил ловким щупальцам отвратительного медицинского робота-осьминога ввести мне нанороботов через ушную раковину и маленьким шприцом прямо в шейную артерию.
Уже через секунду после введения в тело непрошенных гостей я услышал в своих ушных раковинах тестовые звуковые сигналы, а перед глазами начали появляться надписи, вспышки и блики, чтобы проверить, насколько хорошо мои зрительные нервы принимают сигналы от присосавшегося к ним наноробота и создают мне дополненную реальность
Еще несколько секунд спустя на дисплеях вокруг меня начали стремительно появляться многочисленные медицинские данные. На центральном дисплее в полный рост высвечивался жутковатый полупрозрачный силуэт — скелет, обтянутый мышцами. Некоторые мышцы и кости на силуэте, словно в компьютерной игре, подсвечивались мигающим красным цветом, оповещая о проблемах и повреждениях. Однако не похоже было, чтобы это кого-то особо беспокоило.
Люди, сидящие за столом в темноте, не проявляли к процессу видимого интереса, насколько можно было судить по неподвижности их темных силуэтов. Между тем, один из них, в котором я по движениям узнал давешнего рыжеволосого нытика, прокашлявшись, встал и прогнусавил:
— Профессор Браун, это тот самый, который проходил эмбриональную обработку по проекту «Преображение».
— Это понятно и без твоего комментария, Смит, — неестественно спокойным тоном, в которым мнимая мягкость удивительным образом сочеталась с бесчеловечной ледяной беспощадностью, медленно произнес человек в центре стола.
— Простите, профессор.
Чувствовалось, что вопреки спокойным интонациям, босс вызывает у рыжеволосого Смита страх. Некоторое время все молчали и рассматривали мои показатели. Затем холодный голос человека, которого называли «профессор Браун», изрек:
— Усиленная стимуляция по проекту «Валькирия». Коэффициент 1,5.
— Производитель препарата не рекомендует превышать коэффициент 0,8, пока не будут завершены клинические испытания, — осторожно возразил человек справа от профессора Брауна.
— Не будь смешным, Махманди. Производитель лишь снимает с себя ответственность. Но мы не можем позволить себе излишней осторожности. То, что мы здесь делаем — важнейшая часть испытаний, и сроки поджимают. Я хочу посмотреть, как этот генетически модифицированный организм отреагирует на усиленную стимуляцию.