Все, мне конец. Сижу молчу, потому что мне просто нечего сказать. Вельский далеко не дурак и раскусит любую мою ложь в два счета!
– Ну? – когда молчание затянулось, поторопил Вельский.
– Э-э-э… Видите ли, мое селение не имеет названия. Я… мы с односельчанами зовем его просто «хутор».
А что? Так же может быть, правда?
– Нет, Вероника Сергеевна, так не бывает. Почему вы не хотите рассказать, откуда вы родом? Право слово, ваше упрямство подозрительно. В частности, я начинаю сильно сомневаться, что какая-то там горная деревня вообще существует. Итак?..
Мои ладони вспотели еще больше, а внутренности свернулись в тугой комок. Все, мне конец. Просто конец… Сейчас остался только один выход: вырубить Вельского вот этим вот столиком, выпрыгнуть в окно и…
– Вот смотрите, милая барышня, – со вздохом продолжил советник, даже не догадываясь о моих кровожадных планах, – через каких-то две недели в Светлогорск прибудет множество высокопоставленных лиц, безопасность коих – вопрос престижа всей Русславии. И тут же обнаруживается странная девица, вокруг которой постоянно что-то происходит, но при этом сама эта девица не желает говорить ни того, кто она такая, ни откуда явилась и зачем пришла… Вот вы бы сами на моем месте сделали бы… что?
Я продолжала молчать. Ответ напрашивался сам собой, но только мне он совсем не нравился. А Вельский, словно издеваясь, лишь молча вглядывался в мое лицо, будто бы совершенно серьезно ожидая ответа. Тяжелое затянувшееся молчание прервал стук в дверь.
– О, будьте любезны, заносите! – тут же оживился советник.
В комнату неслышно вошел здоровенный орк в белой полицейской форме, неся поднос с пузатеньким белым чайником, чашкой, бокалом, внушительной вазой конфет и бутылкой вина. Дежурный осторожно поставил поднос на столик, кивнул графу, стрельнул в меня любопытным внимательным взглядом и спешно ретировался, плотно прикрыв за собой дверь.
Конфеты, вино? Я уже вообще перестала что-либо понимать. Не знала, что так может быть, но занервничала еще сильнее. Свои вспотевший ладони постаралась незаметно вытереть о подол, но движение, конечно же, не укрылось от графа.
– Да не нервничайте вы так, Вероника, ну что вы, право слово! – Откупорив бутылку, Вельский наигранно удивился. – Если бы я хотел отправить вас в допросную, так уже бы и оправил… Лови!!!
Я даже шевельнуться не успела! Миг – и прицельно запущенная пробка от бутылки с тихим шлепком больно врезалась мне в щеку!
– Да уж, – как ни в чем не бывало, пожал плечами Вельский. – В общем, милая моя барышня, арестовывать вас я не собираюсь. А знаете почему?
– Почему? – держась за обидно саднящую щеку и силясь не разреветься, послушно вопросила я.
– Потому что никто в здравом уме не подсунет мне подобную шпионку. Такую, которой я моментально заинтересуюсь, и, увы для вас, в сугубо профессиональном плане. Кроме того, вы совершенно не разбираетесь в элементарных вещах, что для шпионки нонсенс… А еще человек, обладающий хоть какой-то боевой подготовкой, по инерции бы попытался хотя бы увернуться… А у вас теперь красное пятно на всю щеку!
Он легкомысленно пожал плечами и продолжил:
– Прибавьте к вышесказанному и то, что перенос места и времени подписания договора согласовывался непосредственно главами государств, а все остальные узнали об изменении плана буквально на днях, в то время как вы, барышня, пришли в Светлогорск аж восемь дней назад… Короче говоря, только истинный параноик решит, что вы, Вероника, являетесь агентом вражеских спецслужб… И все же, все же…
Вельский наконец-то налил себе вина и сразу же отпил.
– Вероника, наливайте себе чаю и берите конфеты.
Сказано было радушным, не терпящим возражений тоном, так что я спешно налила душистого горячего чаю, взяла из вазочки конфету и начала ее медленно разжевывать, давясь и пытаясь сдержать слезы обиды и отчаяния.
А Вельский, прекрасно видя мое состояние, продолжил:
– Видите ли, в чем беда: я не могу оставить вас без надзора. Не теперь, когда спустя каких-то пару дней сюда прибудет государь со свитой. Я знаю вас всего несколько часов, но уже понял, что барышня вы совершенно необычная. Вы отличаетесь от окружающих, причем отличаетесь кардинально… Это вызывает беспокойство. Другое дело, что четко сформулировать свои опасения на ваш счет в данный момент я не могу.
Советник поставил бокал на стол, выпрямился и вперил в меня хмурый взгляд.