– А сейчас, милая барышня, шутки в сторону. Отвечайте на мои вопросы правдиво и четко. Помните, что от вашей сговорчивости зависят ваша жизнь и дальнейшая судьба. Итак, расскажите мне, кто ваши родители? Где вы родились? Как жили до своих двадцати двух лет, чем жили, с кем жили?
А последнее-то ему зачем? Впрочем, пусть. Я же изначально понимала, что он вытянет из меня все жилы… Вопросом меньше, вопросом больше, какая разница. И вообще, мне просто очень надоело бояться. Надоела вся эта неопределенность. Только решишь, что все будет хорошо, что выбралась из очередной ямы, так на́ тебе! Проблемы не заставят себя ждать и будут куда крупнее, еще более круче и изощреннее. Надоело. Просто надоело!
В итоге взяла из вазочки еще пару конфет, посмаковала их, запила все это дело чаем. Вельский налил себе еще вина и меня не торопил, но был явно начеку, следил за каждым моим движением. Что, хочет правды? Да пожалуйста! Все расскажу, а уж дальше будь что будет. Либо попытаюсь сбежать, либо… От головокружительных перспектив иного, более удачного исхода и думать было страшно, во многом потому, что этот положительный исход я даже не представляла. Хм… Надеюсь, он не подсыпал в чай какой-нибудь отравы?
– Ну что ж, раз хотите услышать правду, то вот она: мой папа – Воронцов Сергей Михайлович, ведущий инженер одного из предприятий Минобороны России, мама – Воронцова Елена Николаевна, домохозяйка. Родилась я в тысяча девятьсот девяносто девятом году в Волгограде, но мы там прожили всего три года, и…
– Стоп! – резко вскрикнул Вельский, стукнув кулаком по столу. – Что за Волгоград? Какой еще тысяча девятьсот девяносто девятый?! Что ты несешь?!
– Ну а что?! Вы же хотели правду? Так вот она! Что есть, то и говорю!
На недолгое время в кабинете воцарилась тишина. Всеволод Александрович буравил меня пристальным взглядом и казался более ошеломленным, чем злым. Уж можно подумать, он где-то слышал о России! Хм… По-моему, он просто решил, что я свихнулась, и думает отправить меня в психушку. Если он предпримет какие-то шаги к моему задержанию, то схвачу бутылку, разобью ее о его голову и убегу через окно.
– Так… Так, хорошо. Давайте-ка уточним еще раз, – между тем медленно проговорил Вельский. – Итак, вы утверждаете, что родились в Волгограде в тысяча девятьсот девяносто девятом году. А это по какому календарю?
– По Григорианскому. Наша эра от Рождества Христова.
– Так. Так, ладно. Давайте вы сейчас расскажете мне о себе, а потом поведаете подробно об этой вашей… родной стране, договорились?
Хм… Он мне что, поверил? Или просто подыгрывает, потому как с сумасшедшими лучше не спорить? Ладно, посмотрим.
– Хорошо, Всеволод Александрович, задавайте свои вопросы. Я подробно отвечу на все.
В общем, промурыжил меня граф часа четыре. Четыре часа практически без остановки я вынуждена была чесать языком, прерываясь лишь на его краткие уточняющие вопросы. Эта пытка наверняка продолжилась бы и дольше, если бы за дверью не послышались какая-то возня и невразумительный гул голосов. До меня долетали отдельные фразы:
– Немедленно!..
– Занят…
– Вон!..
– Ох, быстро же он оклемался! – страдальчески выдохнул Вельский.
А дальше дверь с грохотом врезалась в стену и в комнату влетел некий всклокоченный мужчина… в котором я не без труда узнала того самого пожилого господина, что этим утром беседовал с Ярославом о похищенных хрониках! Но что произошло с обликом почтенного гражданина?! Сейчас более всего господин напоминал разбойника с большой дороги! Светлый идеальный костюм его запылился, а кое-где и вовсе был порван и измазан в грязи. Шелковый нашейный платок куда-то исчез, зато теперь к образу прибавилась залихватская белая повязка, что туго перебинтовывала голову, придавая господину совсем уж чудной вид.
Влетев в кабинет, мужчина замер, мечущий молнии взгляд его впился в замершего в кресле Вельского.
– Ах ты… Ты!!! Ты подлец, бесы тебя пожри! Да как ты смеешь?!
– Видите, Вероника Сергеевна? – скучающим тоном отозвался советник. – Вот такая у нас научная интеллигенция. А ведь это босяк был ректором столичного университета и личным наставником государя. Представляете?!
Вопреки ожиданию, «босяк» не стал отбивать выпад Вельского, вместо того он наконец разглядел меня, выпрямился и твердой походкой подошел к нашей зоне отдыха. А до меня только сейчас дошло, что господин этот и есть та самая похищенная бандитами жертва!
– Здравствуйте, милая барышня! – светским, откровенно странным в данной ситуации тоном проговорил господин. – Увы, но свидание с вашим кавалером придется отложить, ибо дела государственной важности не ждут. – И, слегка поклонившись, указал мне на дверь.