— Ты знаешь, вероятно, чуть позже меня посетят подобные мысли. И угрызение совести появится! Обещаю! Но не сейчас. В данную минуту меня интересует лишь одно — как отсюда выбраться! И всё! Вот попаду наружу и обязательно всё проанализирую. А пока не забивай мне голову ненужным, ладно?
— Ладно, — ответила Мария и затравленно глянула на двери.
— Готова? — спросил я, поворачивая левой рукой круглую ручку против часовой стрелки, а правой взяв оружие на изготовку.
Она отрицательно покачала головой, но всё же встала за моей спиной, взяв дверь на прицел. Страха я при этом не испытывал абсолютно никакого, лишь возбуждение. Вероятно, виной тому была лошадиная доза адреналина в крови, а не моё врождённое бесстрашие. Все мои чувства обострились, но голова при этом оставалась холодной и расчётливой. Я толкнул двери, и те плавно ушли внутрь, издав лишь щелчок дверного механизма. На этот раз нам повезло. Мы оказались в куцем кабинете с двумя офисными столами из дешёвого ламината, заваленными разной макулатурой и двумя старыми, давно отслужившими и пожелтевшими от времени мониторами. Кабинет был пуст. На противоположной стене красовалось большое окно без решёток в потрескавшейся деревянной раме, через которое внутрь проникал тусклый дневной свет. Помещение было проходным. С обеих сторон, ближе к входной двери, находились ещё две двери. Обе были закрыты, и за ними наверняка находились такие же типовые кабинеты, тянущиеся вдоль всего здания. Но выяснять это мы не стали. Чем меньше открытых дверей, тем безопаснее. Вместо этого мы, не сговариваясь, бросились к окну.
Вид из него открылся унылый. Пустынный внутренний двор участка, с большим бетонным горшком посередине. Некогда в нём росло что-то живое, а теперь, судя по огромному количеству окурков, он служил сотрудникам в качестве пепельницы. Окно находилось на первом этаже, так что спрыгнуть вниз не составляло труда. Вот только открыть его было нечем. Ни тебе ручки, ни шпингалета. Присмотревшись к деревянной раме, я увидел проржавевшие шляпки гвоздей, которыми какой-то умник намертво прибил раму к подоконнику. Я как раз стал осматривать кабинет в поисках чего-нибудь тяжёлого, как вдруг за соседними дверьми послышалась возня.
— Что это? — прошептала Мария, хватая меня за руку.
Я приложил палец к губам и прислушался. Звук повторился, но теперь уже со стороны противоположных дверей. В смежных кабинетах явно кто-то был. И мне, в свете последних событий, абсолютно не хотелось выяснять, кто. Я снова сконцентрировался на поиске подходящего орудия для выноса окна и, решив, что для этой цели сойдёт один из мониторов, стал быстро отсоединять от него чёртову кучу проводов. Мария сразу поняла, для чего я это делаю, и стала мне помогать, проделывая то же самое со вторым монитором.
Правая дверь чуть заметно дёрнулась и стала медленно открываться внутрь. Странно, подумал я, взяв дверь под прицел. Обычно на нас реагировали более экспрессивно. Дверь раскрылась полностью и замерла, уткнувшись в вешалку на стене. В воздухе повисло напряжение, от которого свело скулы, а в ушах гулко застучало сердце. Мария обеими руками сжимала свой пистолет, дуло которого тряслось в такт дрожи её тела, она была близка к панике. Ожидание затягивалось, а мне не терпелось отсюда свалить. Но предпринимать какие-либо действия, не разобравшись с возникшей угрозой в тылу, нам не следовало. Я сделал шаг в направлении двери и остановился в ожидании нападения. Ничего не произошло. Я сделал ещё один и заглянул в помещение. Оно казалось пустым, по крайней мере та его часть, которая виднелась с моей позиции.
— Не ходи, пожалуйста, — прошептала Мария, отчаянно мотая головой.
— Всё хорошо, — одними губами ответил я, отвлёкшись всего лишь на мгновение. Но и этого оказалось достаточно.
Краем глаза я уловил движение, и что-то большое, и в то же время приземистое, молниеносно метнулось в мою сторону. Я выстрелил наугад и явно промазал, потому что в ту же секунду ощутил сильный толчок в грудь. Удар был настолько силён, что выбил воздух из лёгких, и я, выпустив из рук оружие, кубарем покатился по полу. Я почувствовал, как меня полоснули чем-то по горлу, но боли не было, хотя за шиворот потекла тёплая жидкость. А вот когда в моё плечо вонзились острые, как бритва, зубы твари, я её почувствовал. Взрыв нахлынувшей на меня боли был столь интенсивен, что я взвыл не своим голосом. Я неистово колотил кулаками по продолговатой, похожей на волчью, морде существа, пытаясь высвободиться из-под жилистого тела, но оно было слишком сильным, и я понял, что без посторонней помощи справиться мне не удастся.