Ни сарказма, ни подхалимства я в его тоне не уловил. Он был откровенен в своём признании и чётко дал понять, что на него нам рассчитывать не стоит, а вот он на нашу защиту полностью полагается.
— Что за звуки? — спросил я у Маши, но та даже не успела ответить, как снова встрял неугомонный Колобок.
— С наступлением ночи, вернее, уже на закате, город наполняется неумолкаемой какофонией скрежета, воя, криков и выстрелов. По осколкам сведений, которые нам с Машей удалось найти в сети, пока та ещё работала, в целом мире, и в нашем городе в частности, происходит нечто ужасное. Средства массовой информации не передают ничего нового, пропуская в эфир лишь то, что им позволяют сверху. Мобильная сеть работает с перебоями, городская линия не работает вовсе. Четыре дня назад произошла масштабная эвакуация больших городов по всей западной Европе, включая Прагу, вместе с правительством, естественно. Вирус распространяется с неимоверной скоростью, поглощая целые города. Несколько маленьких Продолжаю исправление:
---
городов во Франции, Греции, Италии и Испании подверглись полномасштабной зачистке армией НАТО с применением тяжёлой техники и авиации. Проще говоря, те населённые пункты, где находились лагеря беженцев, были стёрты с лица земли вместе со всеми, кто в них находился. Но и этого оказалось недостаточно. Вирус к тому времени успел охватить практически всю территорию европейских государств, включая наше. По последним сведениям официальных источников, бояться нам нечего, и скоро власти снова наведут порядок. Но все независимые источники — блогеры или частные лица, столкнувшиеся по роду деятельности с этой угрозой, в один голос вещают о мировом апокалипсисе. Так что теперь человек человеку волк, если выражаться словами классика. И да, чуть не забыл. Прибавьте к этому несколько вспыхнувших одновременно войн на Ближнем Востоке и в Азии, одна из которых ведётся с применением ядерного оружия — Индия решила проучить Пакистан, — и у вас сложится лишь приблизительная картина того, что сейчас происходит в мире.
— Стало быть, помощи нам ждать не от кого?
— Именно так. И чем дольше мы здесь находимся, тем труднее нам будет выбраться из города. Здесь оставаться, как вы понимаете, нельзя.
— Почему?
— Слишком большая концентрация людей и животных. Безопаснее будет где-нибудь на отшибе, где нет населённых пунктов. Ещё позавчера над зданием пролетали самолёты и вертолёты. В основном это была военная авиация, если не считать парочки гражданских самолётов, видимых отсюда невооружённым глазом. Но вот уже два дня мы не слышали ничего, кроме ночных криков.
Я закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Прежде всего мне нужно было связаться с семьёй. А после решать остальные задачи по мере их поступления.
— Телефон есть? — спросил я, обращаясь к Колобку.
— Нет, что вы! У нас их отбирают прямо на входе. Здесь всегда так поступают, дабы воспрепятствовать несанкционированному контакту арестанта с внешним миром.
— А какой судьбой вы здесь оказались?
— Он прятался в соседнем кабинете и вышел лишь тогда, когда я пристрелила зверя, — ответила за него Маша.
— Именно так, — согласился Колобок, проигнорировав её насмешливый тон. — Я прибыл сюда по звонку к своему клиенту, которого в очередной раз задержали за торговлю наркотиками — абсолютный имбецил! Но я не сетую, ведь он для меня является постоянным, а главное, гарантированным источником дохода. Так вот, пока я его здесь дожидался, в здании, как вы уже знаете, произошло нечто экстраординарное. Шум, гам, крики, захлопали двери! И не прошло и десяти минут, как сюда внесли раненую служебную овчарку. Судя по её состоянию, складывалось впечатление, что бедняга побывала в мясорубке. В то время я ещё не знал, что происходит, и на ум лезли самые невероятные мысли. Но когда, положив несчастное животное на пол, вооружённые до зубов полицейские спешно удалились, оставив скулящего друга без помощи, я предположил, что в тюрьме начался бунт.
Способ его повествования меня сильно раздражал, так и хотелось дать ему пинка, но я пересилил себя и лишь крепче сжал губы.
— Я остался один, — тем временем продолжал он, — с испускающим дух животным, пытаясь хоть как-то облегчить его мучения. Но раны были смертельными. Помочь я ему не мог. Поэтому, когда оно перестало скулить, я прикрыл двери в кабинет и стал спешно собираться домой. Что-то мне подсказывало, что сегодня наш сеанс с клиентом не состоится. Собрал я, значит, портфель, накинул на себя вот эту вот куртку, — он потрепал ворот своего видавшего виды оранжевого джемпера, — и тут слышу за спиной какой-то звук. Да, да, вы верно уже поняли, что исходил он из-за закрытых дверей, где, кроме сдохшей собаки, никого не было. Представляете моё состояние? — он всплеснул руками, будто вновь переживая тот момент. — Мне, наверное, не стоило открывать двери, но любопытство пересилило здравый смысл, и я это сделал. Знаете, я ведь уже слышал о вирусе по радио, когда ехал сюда на машине, но не придал этой новости ни малейшего значения. Мало ли что творится в мире! Меня и никого в моём окружении это не касалось, ну и ладно. А тут это вот — прямо передо мной. Всё такое жуткое, лысое, с бешеными глазами и оскаленной пастью. Я чуть было в штаны не наложил! А когда эта тварь рванула в мою сторону, я успел только забежать в комнату и захлопнуть за собой дверь. Так я и просидел там, пока не появились вы. Извините, что я вас не предупредил, я же не знал, кто вы такие. Я тут такого натерпелся, что мне даже дышать было страшно.