Он неуверенно присел на подоконник, сжимая в зубах свой портфель, и, судорожно цепляясь за усеянную осколками раму окна, полез вниз.
"Он непременно порежется," — подумал я, глядя на его неуклюжие потуги. И не успела эта мысль полностью сформироваться, как он вскрикнул и, разжав пальцы, приземлился у моих ног прямо на спину. Крепкий удар о землю выбил из его лёгких воздух, и он отчаянно пытался вдохнуть, часто открывая и закрывая рот, словно вытащенная из воды рыба. Я приподнял его за шиворот оранжевой куртки и наотмашь хлопнул ладонью по спине.
— Готово. Вставайте, — сказал я, помогая ему подняться на ноги.
С его правой ладони струйками стекала кровь, и я с первого взгляда понял, что рана серьёзная.
— Сожмите кулак и не разжимайте его, пока я не найду, чем перевязать руку. Ясно?
Вопреки ожиданиям, он спокойно кивнул и, без лишнего скулежа, сомкнул кулак. Я вытянул из его штанов подол рубашки и, дёрнув, вырвал длинный лоскут ткани. Обмотав его вокруг пораненной ладони, я крепко перевязал узлом на тыльной стороне.
— До первого медпункта, а там наверняка сообразят что-нибудь более эффективное.
Он снова кивнул и поднял с земли свой портфель. Весь мир катится к чертям, а он прилип к этой никчёмной штуке, как ребёнок к любимой игрушке.
— Там, — вдруг раздался Машин голос, — ворота. И, по-моему, они открыты!
Я всмотрелся в указанном направлении и понял, что она права. Большие железные ворота, выкрашенные в депрессивный коричневый цвет, были сдвинуты со своего места. Не на много, но всё же достаточно, чтобы в зазор мог пролезть человек. Не сговариваясь, мы бросились к ним, уже не заботясь о соблюдении тишины. Все, кто мог бы нас услышать, наверняка засекли в момент, когда я выбил окно монитором. Теперь мы действовали, руководствуясь скорее инстинктом самосохранения, чем здравым смыслом.
"Прочь, прочь от этого гиблого места, как можно дальше!" — пульсировало у меня в голове, когда мы выбегали из ворот на пустынную улицу. И лишь пробежав пару кварталов, я осознал, что рядом никого нет. Мои соратники куда-то подевались.
"Но вот куда?" — резко остановившись, подумал я. Безопасность Колобка меня волновала лишь поверхностно, но вот к Марии, за её заботу обо мне, я прильнул всем сердцем. Недолго думая, я кинулся обратно и чуть было не сбил их с ног, когда они появились из-за угла.
— Ты... вы... — с трудом переводя дух, проговорила Мария. — Ты очень быстро бегаешь! Просто очень быстро.
— Правда? — смутился я. — Даже не знаю, как так вышло.
— А никак! Ты просто нас бросил и всё! — еле дыша, выговорил Колобок и грузно опустился на колени. Видимо, спринт по пустынным улицам был не самой его сильной стороной. — Просто взял и бросил! И это после всего, что мы для тебя сделали!
Проигнорировав его сетования, я осмотрелся в поисках какого-нибудь укрытия. Стоять на улице на виду у потенциальных недоброжелателей мне совершенно не хотелось. С обеих сторон улицы вытянулись ряды низких, в три-четыре этажа, городских построек. Все окна в радиусе видимости были закрыты, входные двери подъездов тоже, скрыться нам было негде, разве что... Я взял девушку за руку и быстрым шагом направился к газетному киоску в виде большой телефонной будки, стоящему прямо на тротуаре. Двери киоска были распахнуты настежь, вокруг валялись рассыпанные по земле журналы, перемешанные с рекламной продукцией и китайскими сувенирами. Судя по оставленному в дверях ключу, было ясно, что киоск покидали в спешке, даже не удосужившись его закрыть. Внутри места оказалось меньше, чем я ожидал, так что, войдя и прикрыв за собой дверь, мы вынуждены были стоять практически в обнимку. Учитывая, что ни один из нас на протяжении недели не принимал душ, эта близость оставляла желать лучшего. Под ногами хрустел всякий хлам и обёртки. Судя по всему, здесь уже побывали мародёры, но, к счастью, их интересовала лишь касса и полки с сигаретами. Всё остальное не имело для них ценности. Однако разные напитки, шоколадные батончики и жвачки всё ещё оставались на месте.
Насытившись водой и перекусив батончиками «Сникерс», мы сгребли все оставшиеся припасы в рекламные авоськи с изображением чешской столицы, которые нашли там же.
— Зачем это? — спросила Маша, наблюдая, как я делю провиант на три равные доли. В её голосе звучало беспокойство, и я, заглянув в лица своих спутников, ответил:
— Самое время обсудить наши дальнейшие действия. Останутся ли они совместными — решать вам. У каждого из нас свои цели и обязанности. Моя — найти семью. И это первое, чем я займусь.
— Ну, конечно! — воскликнул Колобок. — Вот оно что! Видишь, милочка, — это ярко выраженный эгоизм! Он нас тут просто бросит, не считаясь с нашими потребностями!