Звук Машиных шагов гулко разносился по лестничной площадке, сообщая всем желающим нас найти о нашем присутствии.
— Маша! — крикнул я, уже ничуть не заботясь об осторожности. — Стой, дура!
Я перепрыгивал через три, а иногда и четыре ступеньки, с каждым разом подбираясь всё ближе и ближе, пока наконец не настиг её на самом последнем этаже. Она стояла, тяжело дыша, перед единственной в пролёте двустворчатой дверью. Та была распахнута настежь. За ней тянулся длинный и просторный коридор, в котором царил форменный беспорядок. На дорогом полу, выложенном деревянной мозаикой, валялась куча одежды вперемешку с обувью и разным домашним скарбом, который люди обычно прячут на верхних полках своих шкафов. Оценив положение дел, я взял коридор на прицел и медленно двинулся вперёд. Машу трясло от крупной дрожи, а в глазах стояли слёзы.
— Не может быть, — шептала она, — не может быть, не может быть.
— Что... что случилось? — еле выговорил Колобок, облокачиваясь о стену. Он был настолько вымотан подъёмом, что едва держался на ногах.
— Ждите здесь! — коротко скомандовал я и вошёл в квартиру.
Дверной замок отсутствовал напрочь. Вместо него в дверях зияла дыра с обугленными краями. Такое мог сделать лишь выстрел из дробовика. Почему они, кто бы это ни был, позарились именно на эту квартиру? — думал я, осматривая с порога длинный коридор. Поднимаясь по лестнице, я не заметил повреждённых дверей, что было явным свидетельством того, что эту квартиру вскрыли по наводке. Я медленно продвигался по коридору, внимательно проверяя каждую комнату, а их здесь, видит Бог, было немало. Квартира, по местным меркам, была очень большой и богато обставленной. Я насчитал шесть комнат с роскошной обстановкой, не считая просторную кухню, где находился большой овальный стол, за которым я и нашёл родителей Маши. Это были пожилые, но очень ухоженные люди. Одеты они были в дорогую, элегантную одежду, теперь уже испорченную многочисленными рваными отверстиями и запёкшейся кровью. Высокий седовласый мужчина сидел лицом ко входу. Он был связан к спинке резного деревянного стула крепкой изоляционной лентой. Наклонив голову набок, он вопрошающе смотрел на меня мёртвыми, затянутыми мутной пеленой глазами, словно спрашивая: «Что вы делаете в моём доме?».
Голова женщины покоилась на столе и была обращена к мужу. Её ноги были связаны к ножкам стула той же лентой, а руки намертво прибиты к столу гвоздями. Её оголённая спина была испещрена глубокими порезами. По всему было видно, что убийцы пытали её на глазах у мужа. А после того, как получили от него нужную информацию, убрали ненужных свидетелей очередью из автоматического оружия. Их тела находились в начальной стадии разложения и пока ещё не источали трупный запах. Преступление, по всей видимости, произошло недавно. Охватив эту картину одним взглядом, я повернулся к выходу и столкнулся лицом к лицу с Машей. Она беззвучно открывала и закрывала рот, глядя на своих родителей, не в силах даже закричать. Из её рук выпал пистолет. Он с грохотом ударился о деревянный пол, лязгнув затвором. Её ноги подломились, и я едва успел подхватить падающую девушку на руки. Сознание она не потеряла, но, видимо, находилась в глубоком шоке. Прижав к себе её обмякшее тело, я вынес её из личного ада и бережно уложил в постель в ближайшей спальне, после чего позвал Колобка.
— Подежурь, пожалуйста, — попросил я его без лишних объяснений и вернулся обратно на кухню. Подобрав пистолет, я постоял ещё минуту, обдумывая дальнейшие действия, а потом приступил к работе.
Когда, спустя час, я вернулся в спальню, девушка крепко спала, бережно укрытая добротным шерстяным одеялом. Рядом, у её изголовья, сидел сникший Колобок. Он наверняка догадывался, чем я занимался на кухне, но не задал ни единого вопроса.
— Я ей дал успокоительного, — вместо этого сказал он, поднимаясь на ноги. — Я их иногда принимаю, когда на меня находит хандра. А в последнее время она на меня находит чаще, чем мне бы хотелось, поэтому я всегда ношу с собой целую упаковку.
Я кивнул и поманил его рукой.
— Пойдёмте, пусть отдохнёт и придёт в себя, а у нас с вами дел и без этого по горло. Попытайтесь отыскать еду, а я займусь связью.
Мы вышли в коридор и прикрыли за собой дверь. Колобок отправился на кухню, а я к домашнему телефону, стоящему на журнальном столике рядом с входными дверями. Поднимая трубку к уху, я знал наверняка, что чудо не состоится, но моё желание верить в него было столь сильным, что сознанию понадобилось некоторое время, чтобы принять действительность — линия была обесточена. Прежде чем вернуть трубку на место, я закрыл глаза, отгоняя разочарование, и попытался собраться с мыслями.
— Чем мы располагаем на сегодняшний день? — произнёс я вполголоса. — Электричество в городе наверняка работает с перебоями, стационарная связь отсутствует. Остаётся надеяться на интернет и мобильную связь. Что ещё? — я нахмурился, пытаясь вспомнить все постапокалиптические сценарии, с которыми когда-либо сталкивался в литературе. — Ах да, радиостанция, идеально военная, или телефон спутниковой связи, — но так как ни того, ни другого в наличии не имелось, я повесил трубку и направился на кухню, где о разыгПродолжаю корректировать текст: