— Они не должны избежать кары, и ты прав, нужно жить дальше, но лишь для того, чтобы найти их и наказать!
— Ладно, — примирительно произнёс я. — Если хочешь, я тебе даже помогу.
— У вас своих проблем по горло, — произнесла она после короткой паузы. — Я сама справлюсь. И простите меня за то, что так сорвалась, я... Мне просто очень плохо.
— Нам самое время всё хорошенько обдумать, — подал вдруг голос Колобок, который успел за время нашей короткой беседы отыскать бутылку рома «Diplomatico» и три хрустальных бокала. — Я вот что надумал, если у меня, конечно, есть право голоса, — он взглянул поочерёдно на меня и Машу, словно спрашивая у нас позволения продолжить свою мысль. И, когда мы оба кивнули, он поставил перед нами бокалы, ловко откупорил бутылку и стал разливать в них золотистый напиток.
— Во-первых, — продолжил он, — нам ни при каких обстоятельствах нельзя разделяться. Во-вторых, следует запастись оружием и провиантом на длительное время, так как неизвестно, что нас ждёт впереди. Машенька, я думаю, вы не станете возражать, если мы воспользуемся запасами вашей семьи?
— Напротив, я буду благодарна, — с готовностью ответила она.
— Отлично. Оружия, полагаю, у нас тоже предостаточно? — теперь он вопросительно посмотрел на меня.
— Всё зависит от того, какие перед вами стоят задачи, — ответил я.
— Перед нами, молодой человек! Какие задачи стоят перед НАМИ!
— Перед нами, приятель, перед нами. Давайте ближе к делу.
— Конечно, конечно! Всё, по моему мнению, очень просто. На данный момент приоритетом нашей, если позволите, команды является поиск ваших родных. Как только это произойдёт, нам следует сразу же перейти к поиску ближайшего пункта сбора беженцев. Он непременно должен находиться где-нибудь недалеко от границ города. По крайней мере, об этом ещё недавно судачили в интернете. Не могли же власти эвакуировать всю страну за неполную неделю! Из этого следует, что перед нами появляется самая главная задача — дать им о себе знать. Полагаю, у правительства наверняка есть план по спасению подобных нам бедолаг. Они просто обязаны нас отсюда вызволить!
Я сел рядом с Машей и придвинул к себе наполненный до трети бокал. Сделал я это рефлекторно. Мне абсолютно не хотелось пить. Погружённый в собственные мысли, я стал катать бокал по столу, оставляя на скатерти круглый мокрый след.
«В конце концов», — думал я, — «Колобок был первым и, в общем-то, единственным, кто предложил нам действовать по какому-то плану. Кроме того, его предложение несёт в себе рациональное зерно, тогда как я слепо стремлюсь к своей единственной цели, совершенно не задумываясь о будущем. Правительству, если оно и осталось, на нас наплевать. То, что нас никто не кинется спасать, было совершенно очевидно. Но говорить вслух этого не стоит. Ради Маши. Она должна во что-то верить, во что-то светлое. Но цель, какая бы она ни была, должна быть у всех. Так почему же не та, за которую только что высказался Колобок!»
— В случае, если нам удастся избежать длительного похода и мы не столкнёмся с этими... — я кивнул в сторону окна, — того, что у нас есть, может хватить. Но в свете последних... гм... событий…— я посмотрел на Машу, — опасаться нам стоит не только заражённых, но и тварей похуже. Тех, кто вооружён автоматическим оружием и кто пускает его в ход при первом удобном случае. В этом случае, вооружены мы из рук вон плохо.
— Это поправимо, — подала вдруг голос Маша и залпом допила содержимое своего бокала. — Мой папа страсть как любил все эти тактические штучки. Поэтому он и нашёл себе работу в оружейной корпорации. Он был настолько одержим своей работой, что часто носил её домой: разные чертежи, детали стрелкового оружия, а иногда и целые прототипы, подолгу, порой и целую ночь, засиживаясь над ними в своём кабинете. Если мне хотелось с ним пообщаться, выбор у меня был невелик: либо часами ждать его вот на этой вот кухне, пока он не проголодается и не выйдет поесть, либо запереться вместе с ним в кабинете и наблюдать, как он работает.
— Тогда-то ты и научилась владеть оружием? — догадался я.
— Да, — кивнула она. — А когда я подросла, он и меня устроил к себе на работу. — Она замолчала и, отодвинув свой бокал, встала. — Пойдёмте, вам будет интересно.
Мы переглянулись и молча последовали за ней. Выйдя из столовой, Маша повела нас вдоль коридора к самой последней комнате, где, видимо, находился кабинет её отца. Проходя мимо спальни, куда я уложил её родителей, она замедлила шаг, интуитивно почувствовав их близость, и посмотрела на закрытые двери, словно хотела заглянуть. Но потом передумала и ускорила шаг. Двери в кабинет были распахнуты, внутри царил такой же беспорядок, как и во всей квартире. Сорванные со стен стеллажи с книгами, валяющиеся повсюду ящики, вытащенные из большого письменного стола, и ворох документов.