Машина исчезла. Зато на её месте появилась парочка неприятных субъектов лет двадцати. Их безвкусно разодетые во всё модное фигуры никак не сочетались с обветренными лицами и режуще-колющими предметами в руках. Оба были лет по двадцать-двадцать пять. Из-под бейсбольных кепок, небрежно напяленных на затылок, на меня смотрели растерянные лица западнославянского типажа. Одинаковая одежда, короткие стрижки и манера держаться выдавали в них родственников, хотя тот, что стоял слева, был гораздо выше своего напарника — метра под два, тогда как второй не превышал границы среднего роста. О моём присутствии в магазине они явно знали и даже готовились к моему появлению, так как заняли выгодные для нападения позиции по обе стороны витрины. Но мой внешний вид их настолько ошарашил, что вместо того, чтобы сразу же осуществить свой замысел, используя фактор внезапности, они отступили на пару шагов и вскинули в мою сторону своё оружие — самую настоящую катану и мачете Кукри.
— Э, мужик, ты чё это? — на ломаном чешском задал вопрос длинный парень с катаной, видимо считавший себя главным в этом дуэте самурая и непальского куркха. Его акцент выдавал в нём выходца из восточнославянских регионов, то ли русского, то ли украинца. Скорее всего всё-таки последнего — украинцы составляли львиную долю гастарбайтеров в Чехии. В его вопросе напрочь отсутствовала смысловая нагрузка, поэтому, выпустив из рук свои трофеи и схватив висевшую до сих пор на ремне винтовку, я ответил так же незамысловато:
— Да так, просто.
Заметив в моих руках оружие, они отступили ещё на шаг и нервно оглянулись в сторону стоявшего неподалёку чёрного внедорожника.
— Что надо? — спросил я, поудобнее обхватив ребристое цевьё винтовки и незаметно перемещая центр тяжести тела так, чтобы можно было в любую минуту дать дёру.
Парни, кем бы они ни были, никак не ожидали нарваться на вооружённого человека, да ещё и похожего на тех, с кем им наверняка уже пришлось столкнуться ночью. Это было видно по выражению их лиц. И что бы они ни задумывали, а замышляли они явно недоброе, было ясно, что к новому развитию событий они оказались не готовы. Никакого плана Б у них не было и в помине.
— Ты это, — облизав губы, наконец-то родил главный, — в нашем районе это... — он показал на магазин за моей спиной. — Наш магазин.
— Да! — неуверенно подтвердил его слова второй.
— Я смотрю, вы, пацаны, подготовились на славу! Откуда сами? — задал я вопрос на русском языке, краем глаза заметив, как открылись задние двери внедорожника.
— О, Витасю, так цей хлопчик наш.
— Угу, — ответил ему немногословный Витасю и переступил с ноги на ногу, явно заметив то же самое, что и я.
— Тячивськи мы. А ты звидкы будеш?
— Местный я, с этого как раз района, — ответил я спокойно и взглянул на внедорожник. Двери были снова закрыты. Выходит, их было как минимум трое, и тот, кто только что покинул машину, скоро может появиться за моей спиной.
— Так всё зминилося вже. Нема бильше твого району. Тепер тут Рыжий усима командуе, ты на його терытории, а зи зброею сюды нияк неможна. Да и магазын вон наш обикрав. Усе, що знаходится на наший терытории, — наше! — судя по его тону, к нему начала возвращаться утраченная при виде моего оружия уверенность. А мне этого допускать было никак нельзя. Ровно так же, как и терять инициативу. Я медленно отнял левую ладонь от цевья и, подняв её в примирительном жесте, сказал:
— Понятно, ну за это извиняйте, больше такого не повторится. Мне не нужны проблемы, так же, думаю, как и вам. Ведь верно?
— Це так, — ответил главный, покосившись куда-то в сторону. Видимо, увиденное вселило в него ещё больше уверенности, и он криво, как это делали крутые парни во второсортных сериалах, улыбнулся.