— Но ты проштрафився, розумиеш? Прийдеться заплатити, и тоди иди куды хочешь, мисто велике, усим миста хватыть, мы тебе не тронемо.
— Сколько? — спросил я односложно, краем глаза отмечая движение со стороны внедорожника.
— Що? — нахмурился парень, облизав пересохшие губы. Он находился в явном напряжении, и было понятно, что он просто тянет время. Никто не собирался со мной ни о чём договариваться, и я прекрасно это понимал. Поэтому, когда из-за угла появился тот, на кого эти двое возлагали свои надежды, я оказался готов.
Упав на одно колено, я одновременно нацелил ствол винтовки в грудь здоровенного детины с охотничьим ружьём в руках, который, как я и предполагал, появился у меня за спиной. Успел я это сделать за мгновение до того, как прогремел первый выстрел. Останься я стоять на месте, и дробь, выпущенная из его двустволки с такого незначительного расстояния, снесла бы мою голову напрочь. Мой ответный огонь поразил громилу в руку и грудь. Маленькие пули со сверхзвуковой скоростью прошили его тело навылет, не задев важных органов. Он их даже не почувствовал. Но кое-какое действие они всё-таки возымели. Последняя пуля сбила направление второго выстрела, который ушёл куда-то в сторону, чем спасла мне жизнь.
— А-а-а-а! — закричали двое его дружков и тоже кинулись на меня.
Мне никогда прежде не приходалось стрелять в живого человека. Все мои познания о воздействии пули на его анатомию базировались лишь на боевиках, согласно которым противник, в чью грудь попадает пуля из штурмовой винтовки, должен был свернуться калачиком, подрыгать ножками и отдать концы. Но реальность оказалась иной. Складывалось ощущение, что громила никогда не смотрел боевиков. Он нёсся на меня как локомотив, перехватив ствол пустого ружья словно дубинку. Времени обдумать свои действия у меня попросту не оставалось. Я выстрелил снова, теперь уже в упор. На этот раз всё произошло как в кино. Громила крякнул, запутался в собственных ногах и, исторгая потоки крови изо рта, упал в метре от моих ног. Случилось это чертовски вовремя. Я развернулся к подоспевшей ко мне парочке и еле успел увернуться от колющего удара катаной. В ту же секунду голова нападавшего самурая дёрнулась, и он, словно мешок, свалился на землю, забрызгав её бурой кровью и чем-то ещё, о чём мне совершенно не хотелось думать. Третьего я успокоил быстро: легко отбил рубящий удар мачете винтовкой и выстрелил ему в подставленный затылок. Его тело ещё не успело упасть на землю, когда я заметил бегущую ко мне на выручку Машу. Я сразу догадался, что выстрел, который остановил бойца с катаной, был произведён из её винтовки. И сработала она безукоризненно, как профессиональный снайпер, если учесть, что пуля попала в голову движущемуся противнику никак не меньше чем с метров эдак двухсот. Я поднял вверх руку, останавливая девушку, и направил дуло винтовки в сторону внедорожника. Маша сразу поняла, чего я от неё добиваюсь, и, присев на одно колено, приложила глаз к оптическому прицелу, взяв машину под прицел.
"Умничка", — подумал я, поискав глазами Колобка.
Но его нигде не было, так что рассчитывать нам с Машей приходилось на собственные силы. Ну и Бог с ним, бойцом его назвать было сложно, поэтому он бы нам здесь только мешал. От Land Rover’а, с тонированными стёклами, несло новизной. По всей видимости, эта машина попала в руки лихих ребят точно так же, как и их модная одежда. Её просто увели из опустевшего салона. Подходя к нему, я очень надеялся, что он окажется пустым. Мне вовсе не хотелось снова испытывать на прочность свою удачу. Но просто уйти, не удостоверившись в безопасности наших тылов, мы никак не могли. Взявшись за ручку дверей, я потянул её на себя, и она легко поддалась, открыв вид на шикарный кожаный салон такого же чёрного, как и вся машина, цвета. Салон оказался пустым, если не считать кучи коробок, пакетов и ящиков на заднем сидении. Откинув стволом винтовки крышку одной из них и увидев её поблёскивающее содержимое, я понял, что пожелай я приобрести в окрестных ювелирных магазинах изделие, я бы прогорел по причине полного их опустошения. Багажник оказался набит тем же самым. Ни тебе еды, ни оружия, ни лекарств — одна, никому теперь не нужная, бижутерия. Хотя, подумал я, захлопывая багажник, если в постапокалиптическом мире и начнётся торговля, то наравне с боеприпасами и едой самым очевидным способом оплаты снова станет драгоценный металл.
— Чисто! — крикнул я Маше и махнул рукой.
Девушка поднялась с колена и подбежала ко мне.
— Ну, спасибо, подруга, за помощь. Я восхищён точностью твоего выстрела.
— Я целилась ему в ногу, — честно призналась она. — Мне не хотелось никого убивать.