— Всё равно спасибо, — пожал я плечами. — Твой выстрел спас мне жизнь. Я даже не знаю, как мне отдавать все эти долги.
— Выживи, — односложно ответила она и посмотрела на место, где теперь лежали три трупа.
— Познакомься — это банда Рыжего, — сказал я, проследив за её взглядом. — И кем бы он, этот Рыжий, себя не возомнил, теперь он мёртв. А куда, кстати, запропастился наш друг? — вспомнил я о Колобке.
— Он в машине, — не отводя взгляда от лежащих тел, произнесла Маша. — А где Рыжий-то?
— Какой Рыжий? — не сразу сообразил я. — А, этот! Ну, не знаю, тот здоровяк, наверное, — предположил я.
— Ну, я подумала, — ответила Маша, — что Рыжим его называли неспроста.
Я снова взглянул на врагов и понял, что Маша права. Ни у одного из них не было ни рыжих, ни светлых волос, все как один были чернявыми. А это означало, что где-нибудь поблизости могут оказаться их товарищи, которые могли услышать перестрелку.
— Ты права, пора уходить, — сказал я, открывая двери Rover’а. — Садись и показывай, где прячется наш друг.
Маша забралась на соседнее сидение, и я завёл машину. Мощный пятилитровый мотор взревел, как голодный зверь, и джип плавно тронулся с места. Что-что, а эти ребята знали толк в машинах, хотя я лично в данном случае предпочёл бы Land Cruiser 100 или 200, но дарёному коню в зубы не смотрят, да и конь, если быть откровенным, мне очень понравился. Притормозив у магазинчика, я подобрал лежащие на земле пакеты, из-за которых всё и началось, и спросил:
— Как вам удалось так тихо смыться?
— Когда вы вошли внутрь, мы услышали вот этот вот звук, — она указала на двигатель. — И я решила спрятать нас и машину от греха подальше, а потом сама укрылась вон за теми мусорными бачками, кстати, нам туда, и стала выжидать. Вас я предупредить не успела, извините, времени у нас совсем не было. Потом подъехала вот эта вот машина, и из неё вышли те двое парней, которые на вас напали. Ну, а дальше вы всё знаете.
— Ты поступила правильно, — сказал я, искренне восхищаясь её дальновидностью. — И извиняться тебе не за что абсолютно.
Следуя Машиным указаниям, я вывел машину к припаркованному среди кустов Лексусу. Но не успел я появиться в зоне видимости сидящего за рулём Колобка, как машина сорвалась с места и помчалась от нас прочь.
— Стой, — крикнул я, высунувшись из окна, — стой, это мы!
Но Колобок, явно перепуганный видом незнакомой машины и звуками недавних выстрелов, останавливаться не собирался. Он на полном ходу выехал на проезжую часть и, не справившись с управлением, врезался в фонарный столб. Сработали подушки безопасности, и активировалась звуковая система оповещения о помощи, которая, совсем не кстати, оглашала окрестности заунывной сиреной.
— Твою же мать! Осёл поганый! — выругался я, останавливая Rover рядом с разбитой машиной.
Мне пришлось изрядно повозиться с заклиненной дверью, чтобы её открыть. Колобок был дезориентирован. На разбитом в кровь носу балансировали, каким-то чудом уцелевшие очки. Но в целом он отделался легко. Вытаскивая его из машины, я был полон решимости задать ему знатную трёпку. Но его жалкий вид и всхлипывания напрочь отбили у меня эту охоту. Прислонив его спиной к покорёженной машине, я отступил в сторону, позволив подбежавшей к нам Маше обработать его „боевые„ раны.
— Зачем вы так? — приговаривала она, стирая кровь с его лица откуда-то взявшимся у неё в руках шарфом. — Зачем вы от нас бежали?
— Я… я не знал, милочка, я вам всё оплачу, я думал… Откуда я мог знать, что в этой машине сидите вы? Ну, посудите здраво! Боже, у меня нос разбит! — скривился он, когда Маша прикоснулась к нему рукой.
— Двигай в машину! — рявкнул я на него, вытаскивая из салона наш скарб. — Маша, придётся оставить её здесь, — я кивнул в сторону машины. — Ты уж извини. Но не переживай, выберемся из этого ада — и я подарю тебе жигули! Бордового цвета.
— Не важно, — ответила она, принимая из моих рук свой рюкзак, — а от жигулей, что бы это слово ни означало, я бы не отказалась, особенно если ЭТО — бордового цвета.
Я засмеялся.
"Удивительно", — думал я, когда, переложив все наши вещи из разбитой машины в Rover, мы снова тронулись в путь. "Только что, по сути, произошло тройное убийство, и жизни тех троих парней были отняты не кем-нибудь, а нами! Но ни чувства вины, ни присущего в таких случаях шока я не испытывал. Ну, ладно я. Может быть, такая устойчивость заложена природой в любого мужчину на генетическом, к примеру, уровне, кроме Колобка, естественно. Но чтобы так же бесчувственно себя вела Маша? Вероятнее всего, вся накипь цивилизационного поведения была смыта в тот момент, когда она вошла на кухню. В новом мире человеческая жизнь обесценилась. Теперь те, кто успел сбиться в стаи, будут жёстко отстаивать свои права на существование. И наша команда не была исключением. Поэтому кого бы мы на своём пути не встретили впредь, нам нужно будет относиться к нему как к потенциальному врагу. И Маша, выстрелив в длинного, мотивировала свои действия именно этим правилом."