Подобрав с земли винтовку, я подошёл к большому французскому окну. Внутри было темно, в квартире царил привычный беспорядок, но движения не было.
— Милая! — крикнул я, постучав пальцами по стеклу. — Есть кто дома?
Ответа не последовало, и я попытался сдвинуть дверь, но она оказалась запертой.
— Бл...! — выругался я. Ломать дверь мне не хотелось, установка обошлась в целое состояние. Но, отступив на шаг, я прицелился и выпустил по замку короткую очередь. Стекло разлетелось на мелкие осколки.
«Не такое уж оно и калёное», — подумал я, вспомнив, сколько мы за него отдали, и зашёл внутрь.
— Есть кто дома? — крикнул я снова, продвигаясь по квартире.
Ответа не последовало, и, проверив все комнаты, я вернулся в зал. Если мне оставили сообщение, то оно будет висеть на привычном месте — на холодильнике. И я не ошибся: на одной из камер висел лист бумаги.
«Макс, времени у нас в обрез», — писала Кристина. — «Я собрала всё необходимое, так как не знаю, что творится, и на какое время мы уезжаем. Не знаю, где ты и почему не отвечаешь на звонки, но надеюсь, что с тобой всё в порядке. Нас эвакуируют куда-то на окраину города, говорят, в район старого аэропорта. Набери меня, как только сможешь. Люблю и целую. PS: Дети в порядке, но очень напуганы».
Ниже были написаны телефонные номера и адрес эвакуационного центра. Сложив листок, я положил его в карман и достал смартфон. Настройки завершились, и, к моему удивлению, сигнал сотовой связи был активен. Я быстро набрал номер Кристины и поднёс телефон к уху. Первый гудок прозвучал неожиданно громко. От напряжения у меня потемнело в глазах.
— Пожалуйста, пожалуйста, — приговаривал я. Гудки продолжались, но никто не отвечал.
— Абонент недоступен... — прозвучал голос робота, но я набрал номер снова.
На пятом гудке раздался голос:
— Алё?
— Кто это?
Голос был мне незнаком.
— Алё! — повторил я.
— Папа? Это ты, папа? — вдруг затараторил голос. — Папа, ты где?
— Марк, это ты? Где мама?
— Мама тут, сейчас... — послышалось шуршание. — Мам, папа звонит!
— Кто? — приглушённо спросила Кристина. — Алё, кто это?
— Это я, зайка. Как я рад тебя слышать! Вы где?
— Я так переживала! Кругом такое творится! Куда ты пропал?
— Неважно, послушай, у меня мало времени. Куда вас отвезли?
— Кбелы, нас до сих пор не вывезли, но обещали скоро забрать. Ты где?
Военный аэропорт Кбелы находился в пятнадцати минутах езды.
— Я дома. Извини, мне пришлось разбить окно, иначе не попал бы внутрь.
— Какое окно? О чём ты вообще думаешь? Чёрт с ним! Ты же сюда приедешь?
— Уже выезжаю. Как дети?
— Устали очень. Люди вокруг просто озверели. Продукты перестали завозить два дня назад, тогда же улетели последние транспортные самолёты, в основном с детьми и женщинами.
— Почему вы остались? — спросил я, перепрыгивая через стену.
— А ты угадай! — укоризненно ответила она. — Я чуть с ума не сошла, когда ты пропал. Такое себе нарисовала, что до сих пор не могу прийти в себя. Что произошло? Где ты был?
— Это уже неважно. Я скоро буду у вас. Какая там обстановка?
— Напряжённая. Те немногие военные, что остались, сильно изменили своё отношение к нам. Они стали раздражительными и грубыми. На ночь мы прячемся в бункере и по очереди дежурим, так как одни они уже не справляются. По словам коменданта, нас тут не больше тысячи человек, в основном мужчины и всего несколько семей, которые не захотели разлучаться. Все они наверху, в лагере, а нас, женщин и детей, перевели в более безопасное место. Бункер очень крепкий, говорят, его строили ещё во времена Союза. Я так рада, что ты приедешь, Макс. Тут что-то очень нездоровое происходит...
— Вас кто-нибудь обижает?
— Пока нет, но на Алину...
Связь оборвалась внезапно. Я снова набрал номер, но услышал лишь автоматическое сообщение о недоступности абонента — видимо, разрядился телефон. Подбегая к машине, я махнул Маше, чтобы она пересела на пассажирское сиденье, и сам сел за руль. Небо серело, предвещая скорый закат. Образ твари в окне всё никак не выходил у меня из головы. Но теперь я знал наверняка — моя семья жива, и скоро я их увижу.
Выезжая на дорогу, я кратко передал друзьям суть разговора, опустив личные детали, и был приятно удивлён их радости за меня. Именно тогда я осознал, что, несмотря на все совместные трудности, я до сих пор воспринимал наш союз как временный, а они — нет.