— Нет, нет! Ради всего святого, нет! — неистово закричала она, когда тот отшвырнул отобранный предмет в сторону и снова подступил к своей жертве.
В левой руке он держал двуствольное ружьё, которое ему пришлось отложить в сторону, чтобы заняться отчаянно отбивающейся молодой девушкой. Он грубо прижал её к земле и что-то крикнул своим дружкам. Те мгновенно схватили девушку за руки и отвели их в стороны. У них я оружия не заметил, хотя его наличие исключать было нельзя. Здоровяк что-то закричал девушке и наотмашь ударил её тыльной стороной ладони по лицу. Но она не переставала кричать и брыкаться ногами, когда он попытался стащить с неё джинсы. Тогда он снова, теперь уже кулаком, врезал ей по челюсти.
Все трое были слишком заняты, чтобы заметить моё приближение вовремя. Подойдя достаточно близко, я с размаху ударил носком тяжёлого ботинка по виску главаря, и тот тут же обмяк, повалившись набок. Не переставая двигаться, я всадил дробь в живот парню лет пятнадцати, который начал было подниматься с земли. Его откинуло на добрый метр, и пока третий соображал, что происходит, я успел перезарядить дробовик и, не целясь, выпустил ещё один заряд волчьей картечью прямо ему в лицо.
Жертвой этих подонков оказалась невысокая худая женщина лет под сорок. Некогда приятное лицо было обезображено большим кровоподтёком на левой скуле, а один глаз и вовсе заплыл. Зато во втором, ярко-голубого цвета, сквозила паника и страх. Столкнув с себя тело главаря, она бросилась к отобранному у неё свёртку и стала осторожно его разворачивать.
— Пожалуйста, пожалуйста! — приговаривала она при этом шепеляво. Трясущиеся руки едва справлялись с узелком на ворсистой материи. — Боже, помоги мне, пожалуйста!
Я стоял, наблюдая за её действиями, уже догадываясь, ради кого она так неистово боролась. Сзади раздался стон, переходящий в нарастающий вой. Это приходил в себя тот, кому я выстрелил в живот. Он попытался приподняться на локтях, но сразу же упал обратно на спину.
— Мама! — выл он, глядя в небо. — А-а-а-а, мама!
Из-под пальцев рук, которыми он сжимал свой живот, вытекала кровь, пропитывая собой белую майку с теперь уже непонятным логотипом, окрашенным в красный цвет.
— Мамочки! — прошептал он, когда я подошёл ближе. Изо рта хлынули струйки крови.
«Четырнадцать? Пятнадцать? Сколько могло быть этому ублюдку на самом деле? Может, даже тринадцать, кто его знает?» — думал я, глядя на умирающего парня. Злость, вскипевшая во мне в самом начале, куда-то улетучилась, и я безучастно наблюдал за его агонией, без сожаления и сострадания.
Тот, кому я вышиб мозги, умер раньше, чем его тело коснулось земли. Выстрелом ему снесло полголовы, так что определить возраст мне не удалось, а вот пол да. Это была девчонка с короткой мальчишеской стрижкой, судя по формам, ещё не созревшая.
— Сука, — выругался я в сердцах. — Твою ж мать!
За спиной раздался дикий вопль, и я мгновенно отскочил в сторону, с ружьём на изготовке. Женщина, которая недавно выглядела совершенно беспомощной, теперь сидела верхом на лежащем без памяти главаре и, вцепившись в его волосы руками, в прямом смысле слова вгрызлась зубами в его лицо. От боли тот тут же очнулся и попытался столкнуть её с себя, но не тут-то было. Женщина резко дёрнула головой и вырвала из его щеки кусок плоти. Он неистово завопил и задёргался ещё сильнее. Её глаз горел безумным огнём и решимостью, когда она снова вцепилась зубами в верхнюю губу орущего от боли и страха человека. Он всячески пытался вывернуться из-под неё, бил кулаками куда попало, но она этого, казалось, не замечала, снова и снова с решимостью сумасшедшей впиваясь зубами в его лицо, шею, руки.
Я посмотрел туда, где на земле лежал уже раскрытый свёрток, и увидел причину столь дикого поведения женщины — утлое, не подающее признаков жизни тельце младенца.
Маша появилась как раз в тот момент, когда парню удалось скинуть с себя женщину и подняться на ноги. Он орал как резаный, размахивая руками во все стороны. Но бывшая жертва была неугомонна. Она снова с ещё большей яростью ринулась в бой. На этот раз он был готов или ему просто повезло. Прежде чем я успел что-либо предпринять, его сжатая в кулак рука попала ей в голову, и она, словно подкошенная, свалилась у его ног. Воспользовавшись шансом, он развернулся и бросился бежать. Но далеко я ему уйти не дал. Мой выстрел опрокинул его навзничь. Я попал в точности туда, куда и метил — в крестец.
— Забирайте её, — показал я пальцем на лежащую без сознания женщину, когда к нам подбежал запыхавшийся Колобок, — и бегите к укрытию. Попытайтесь отстрелить скобу, поняли? Скобу, а не замок. Держи, — кинул я дробовик Маше, а сам, вытащив из кобуры пистолет, направился к извивающемуся на земле уроду.