— Сыночек, — тихо пролепетала она, прижимая его к груди, — сыночек мой маленький.
Мы впервые услышали её истинный голос. Если не считать, конечно, отчаянных криков в самом начале. И, несмотря на то что ей было больно разговаривать, прозвучал он ласково и мелодично.
— Как вам? — участливо спросила Маша.
Но женщина не ответила. Она замолчала и крепче прижала к себе ребёнка. Я покачал головой, видя, как напряглась Маша.
— Оставь её, — сказал я. — Ей нужно спокойствие. Нам всем необходимо отдохнуть. Дежурить будем по очереди. Первое дежурство беру на себя. Всё, ложитесь спать.
— А где тут находится уборная? — спросил Колобок шёпотом.
— Где-то сзади, полагаю.
— Где?
— Ищущий да обрящет! — ответил я и направился к угловому окну, откуда открывался вид на проезжую часть дороги.
На улице уже совсем стемнело, но взошедшая луна освещала окрестности достаточно хорошо, чтобы вести наблюдение без вспомогательных средств, которыми мы, в общем-то, и не располагали, если не считать, конечно, моё модернизированное зрение. Так я и простоял, вглядываясь в темноту, пока стрелки часов не перевалили за полночь. Настало время смены караула, и я услышал Машины шаги задолго до того, как она появилась в проходе между стеллажами.
«Значит, я и слышать стал гораздо лучше!» — отметил я для себя, решив позже проверить свой слух в деле.
— Теперь моя очередь дежурить, — заявила она, подойдя ко мне безапелляционно.
— Ладно, — не стал спорить я, — как остальные?
— Вроде нормально. Мама с ребёнком спят, Павел тоже.
— А ты?
— По правде говоря, никак. Я глаз не сомкнула, боялась, как бы она ребёнку не навредила.
— Это она может запросто.
— И вы так спокойно об этом говорите?
— Маша! Мы не можем помочь тому, кто в помощи не нуждается, понимаешь? — ответил я, беря её за плечи. — А вот в чём я абсолютно уверен, так это в том, что если мы хотим выжить, нам следует заботиться лишь о тех, кто желает того же.
— Но ведь...
— Поверь, нам незачем спорить. Я уже согласен со всеми твоими невысказанными аргументами, причём абсолютно искренне. Но времена наступили страшные и несправедливые. Теперь выживут лишь те, кто сумеет приспособиться к новым условиям.
Она ничего не ответила, но по выражению её лица было видно, что со мной она в корне не согласна.
— Ладно, пойду лягу, — сказал я, отпуская девушку. — Если заметишь что-то странное, обязательно меня разбуди.
— Хорошо, — ответила Маша сухим голосом и отвернулась к окну.
Постояв ещё с минуту, я направился к остальным. Спать мне, после нашего разговора, перехотелось, и я присел рядом с мирно похрапывающим Колобком.
«А ведь девчонка была права», — думал я тем временем. «Где бы я оказался, если бы она поступила со мной согласно моей же логике? Если бы она обо мне не позаботилась тогда, в участке.»
Время текло медленно, а до рассвета оставалось ещё уйма времени. Я поднялся на ноги, чтобы немного размяться, как вдруг между стеллажами мелькнул какой-то сгусток тёмной массы. В темноте я видел намного лучше прежнего, я даже мог со своего места различить морщины на лице у спящего Колобка, но всё же и у моего суперзрения были свои ограничения. Вскинув к лицу оружие, я тихо позвал:
— Маша?
Ответом мне было лишь тихое сопение Колобка. Я присел к нему, не отводя ствола винтовки от места, где заметил движение, и сжал его плечо. Он тут же открыл глаза и, нужно отдать ему должное, без слов схватился за дробовик.
— Мы не одни, — произнёс я шёпотом, — прикрой меня, я к Маше.
Он испуганно осмотрелся по сторонам и с трудом поднялся на ноги. Не медля больше ни минуты, я осторожно пошёл в сторону окна, у которого должна была дежурить Маша. Но её там не оказалось. Я вглядывался и вслушивался в темноту, стараясь не пропустить ни единого движения или звука, и вскоре мои усилия увенчались успехом. Я совершенно ясно услышал крадущуюся поступь за своей спиной. Мгновенно развернувшись вокруг своей оси, я нажал на спусковой крючок. Спаренный выстрел в закрытом помещении больно ударил по барабанным перепонкам, а вспышка озарила всё вокруг, словно солнце, ослепив на долю секунды не только меня, но и нападающего. Зарычав то ли от боли, то ли от удивления, тварь замешкалась, подарив мне драгоценное время, которым я не преминул воспользоваться. Прицелившись, я выпустил в неё ещё две пули. Тело твари обмякло, и она упала в полуметре от моих ног.