— Сейчас, сейчас, мой родненький, — приговаривала она, прикладывая его к своей груди, — на, ешь.
Плач мгновенно прекратился, и послышался едва уловимый чавкающий звук, сопровождаемый довольным урчанием. Маша открыла глаза и сфокусировала их на малыше.
— Ну вот ты и вернулась, — сказал я ей, подсаживаясь ближе. — Как ты себя чувствуешь?
Она повернула голову и едва слышно произнесла:
— Больно. Где… где эти?
— Нет их тут, пока нет. Но я уверен, что они о нас знают. Поэтому давай приходи в себя, а то без тебя нам никак не справиться.
Она улыбнулась, но тут вдруг улыбка слетела с её лица, и на нём появились признаки беспокойства.
— Это меня укусило, верно? Укусило? — она поднесла к глазам свои руки, пытаясь рассмотреть ранения.
— Нет, это лишь царапины, я их осматривал, — солгал я ей. — Ты будешь в порядке, обещаю.
— Всё равно ведь, верно? Укус или царапина!
— Нет, совсем не так. Посмотри хотя бы на меня.
— Это не самое удачное сравнение.
— Ну вот, видишь, ты не потеряла чувство юмора, а у них его нет. Они все какие-то серьёзные.
— Эм, больно, как же больно! — произнесла она и снова закрыла глаза.
Я ничем ей не мог помочь. Обезболивающего у нас не было, равно как и доступных поблизости аптек. Мне не оставалось ничего иного, кроме как бессильно наблюдать за её страданиями. И поэтому, когда в поле зрения появился Колобок, я был ему очень признателен, несмотря на то, что новости, судя по выражению его лица, он нёс неважные.
— Там это…, — сказал он, глянув на Машу, — вы бы посмотрели сами.
— Присмотришь за ней? — спросил я женщину.
Та оторвала взгляд от заснувшего малыша и посмотрела сначала на меня, а потом на Колобка, словно видела нас впервые.
— Вы в состоянии позаботиться о нашей подруге? — я показал пальцем на Машу.
Женщина перевела взгляд на лежащую с закрытыми глазами девушку и, кивнув, вернулась обратно к созерцанию своего младенца.
— Ну спасибо! — неуверенно пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Что там стряслось? — уже шёпотом спросил я у Колобка.
— Идёмте, я вам покажу, — ответил он и быстрым шагом повёл меня за собой.
Подходя к окну, он встал на четвереньки и прополз оставшееся к нему расстояние на коленях. Я не стал задавать лишних вопросов и сразу же последовал его примеру. Мы оба прильнули к окну, всматриваясь в тёмную улицу. И мне пришлось признать, что опасения, отражающиеся на лице Колобка, были вполне оправданы. По ту сторону окна, совсем рядом, намного ближе, чем мне бы этого хотелось, стояли они. Их было очень много — с десятка два, а может быть, и три, точно сказать я не мог. Они стояли плотной массой, плечом к плечу. Всех их объединяла нагота и по-хищному злобный взгляд, но на этом всё сходство заканчивалось. Некоторые, видимо, свежеобращённые, были до сих пор похожи на людей, но большая их часть подверглась значительной мутации. Что, впрочем, не мешало им сбиваться в подобные разношёрстные стаи, как та, что стояла за окном. Я как-то сразу, в первый же день моего с ними знакомства, стал приравнивать этот новый тип существ к представителям животного, а не гуманоидного вида. Некоторые особи, стоящие на заднем плане, выглядели настолько экзотично, что даже обладай я незаурядной фантазией, мне бы в жизни не пришло в голову сравнивать это с человеком. Мышечная структура этих тварей разительно отличалась от нашей. Под бледной кожей, вместе с дыханием, набухали и спадали мышцы, напоминающие переплетение толстых канатов. Покатые плечи резко переходили в короткую шею и заканчивались непропорционально маленькой головой с тяжёлыми скулами, глубоко впавшими глазами, двумя дырками вместо носа и острыми, выпирающими изо рта зубами. Сущие исчадия ада.
Неожиданно один из них взвился в воздух и, легко преодолев разделяющее нас расстояние в двадцать — двадцать пять метров, врезался всей своей немалой массой в решётку. Окно разлетелось вдребезги, но решётка всё же выдержала Мы отпрянули за мгновение до того, как вместе с осколками внутрь влетела когтистая лапа и полоснула по воздуху прямо перед нашими лицами.
— Сука! — закричал я, всаживая в неё три короткие очереди.
Дико заверещав, тварь отпрянула назад, но её место сразу же заняла следующая. Вцепившись в толстые прутья решётки, она дёрнула их на себя, и, судя по звуку гнущегося металла, ей бы непременно удалось вырвать их из своих пазов, если бы я не снёс ей голову очередным выстрелом. Мгновением позже с треском вылетело соседнее окно, следом третье. Одновременно в складскую дверь, заваленную холодильником, ударили с такой силой, что она чуть было не поддалась. Они рвались к нам со всех сторон, и на мгновение меня охватила паника. Неужели всё закончится именно так? Неужели нельзя ничего поделать?